Просто фанатка

Ему не удалось бы это, проживи он хоть сотню жизней. Это он тоже отлично понял в тот кошмарный день.

Серафим Никифорович ушел ни с чём. В скорби и гневе. Ему ещё предстояло сообщить семье об утрате. Как и о том, что её можно было избежать. Поделом. Мне нисколько не было его жаль.

Филипп остался со мной.

Я забрала его из академии, оставив Серафиму Никифоровичу объяснения с ректором. Нужно было придумать убедительную историю о том, почему его сын внезапно пал замертво и что случилось с кабинетом. Я основательно разворотила стены.

Слов заслуживали друзья Филиппа, и я надеялась, что Серафим Никифорович вспомнит об этом. У меня не было никакого желания видеть их. Видеть их живыми, когда Филипп…

Дорога до родового поместья пролетела незаметно. Весь путь я предавалась созерцанию Филиппа, размещённого в карете рядом со мной. Его совершенная оболочка выглядела так, словно ничего не случилось. Чары мага Смерти могли поддерживать покинутое душой тело нетронутым тленом сколь угодно долго, если маг обладал достаточной силой.

Новый щелчок звеньев; гроб едва заметно покачнулся, мгновеньем позже возвращаясь на место.

Я надеялась, что Филиппу нравилась эта невесомость. Его окружала родная стихия и ничего кроме неё не тревожило его сон.

В отдалении послышалось эхо шагов. Звук медленно нарастал пока не достиг святилища — в залу вошел мой отец. Он помедлил у дверей, посмотрев на меня с противоположной стороны.

Он был высок, черноволос и кареглаз, как и полагалось магу огня. Гордая осанка и отсутствие признаков течения лет наделяли его призрачной молодостью. Не каждый бы заметил сходство наших лиц с неуловимой продолговатостью черт, присущей почти вымершему роду. В отличие от меня, отец был красив.

Об этом шептались прислужницы и крестьянки, когда бы он ни тревожил девичий взор.

Было между нами и другое отличие: пламя отца пылало яро и жгуче. Оттого он так хмурился, глядя на меня сверху вниз.

Появившись на пороге поместья вместе с Филиппом, мне пришлось всё рассказать. Отец внимательно выслушал, затем долго не мог остыть, разнося меня и мои поступки в пух и прах.

— Зачем ты теряла драгоценное время, гоняясь за кошкой? Всё было ясно, как день! Ты всерьёз слушала этого простофилю? — имел он в виду Серафима Никифоровича. — Сама виновата, что упустила возможность его спасти!

Я не проронила ни слова, молча снося упрёки.