Просто фанатка

— Но откуда ты знаешь, что она любит игры? Вы виделись дважды. — В первый раз она соблазнила отца, во второй принесла меня.

— В ту ночь она тоже играла, — отведя взгляд, ответил он, и я не стала расспрашивать, готовая биться об заклад, что эта игра была не менее жестокой и отвратительной, чем её игра с Филиппом. — Тогда я не придал этому значения. Но наблюдая за тем, как ты растешь, я подумал, что это может оказаться чем-то большим…

— Семейной чертой, — мрачно закончила я.

Отцу не оставалось ничего другого, как кивнуть.

— Размышляя об этом, я обратил внимание, что Смерть и игра нередко упоминаются вместе на протяжении веков, и ты же знаешь…

— …нет дыма без огня, — продолжила я излюбленной присказкой отца; он относился к тому сорту людей, кто первым делом подозревает неладное — скрытый умысел или глубинный смысл.</i>

Отец был прав. На ум действительно легко приходили десятки фраз, где смерть и игра шли рука об руку: играть со смертью или играть с жизнью и смертью; играть в прятки со смертью; со смертью наперегонки; обмануть смерть.

Я поднялась на ноги, резким движением отряхнула платье. Мне не было дела до пыли, но я хотела показать, что происходящее не лишило меня разума.

— Я ведь должна добровольно согласиться на то, чтобы занять твоё место, иначе ты бы не предлагала мне спасение Филиппа взамен?

Слишком прозрачен был грубый шантаж, поданный мне под маской обмена.

Если бы Смерть могла попросту приказать любой из наследниц, стать Хозяйкой нави, решив уйти, то так бы и сделала.

Так почему она не приказывала мне?

Ответ мог быть только один: потому что не могла. Очевидно, она должна была получить моё добровольное согласие. Но духи, кто в здравом уме решится стать воплощением страха и ужаса на неизмеримо долгий срок? Никто. Поэтому она собиралась обменять моё согласие на нечто более важное, чем жизнь в яви.

«Ты думаешь, я позволю тебе уйти, даже если ты решишь его бросить?» — страшным голосом произнесла та, расплываясь и теряя человеческий облик.

Я отрицательно покачала головой.

— Я не думаю, что ты меня отпустишь. И я не собираюсь возвращаться без Филиппа. Если он остается здесь, то и я тоже.

Я взирала на существо передо мной и, казалось, видела всю отведённую миру погибель в прошлом, настоящем и будущем.