Просто фанатка

— Здесь, признаюсь, я могла бы проявить больше изобретательности, но мне наскучила эта игра. Так что получилось без изысков».

Всё это было не более чем игрой… С жизнью ли Филиппа или моей. Она бы не позволила провести ритуал отречения и спасти любимого, а может быть, нашла другой изощренный способ убить его позже…

— Ты находишь это забавным. — Я не спрашивала.

«Смертные так любят повторять, что вся жизнь лишь игра. Но они правы! Всё это и есть только игра! И каждый играет, чтобы выиграть! Настал момент, когда победа за мной», — со смесью азарта и алчности протянула она.

Я смотрела на ту, что дала мне жизнь, но что это означает, она давным-давно позабыла. В этом существе не осталось ничего человеческого.

Мне было невдомёк, всегда ли моя мать была такой, или отпечаток наложило долгое пребывание в нави. Наверное, этого стоило ожидать, когда единственным занятием становится перерезание чужих нитей судеб.

— Ты ошибаешься, — произнесла я, стерев жестокую усмешку с чужих губ.

Лицо существа пошло нехорошей рябью.

— Твоя игра напрасна. Я не соглашусь стать преемницей.

На моём горле сомкнулась рука. Она душила, но я не сопротивлялась, позволяя ей делать со мной что угодно. Я испытывала боль и не скрывала это. Однако, будучи мастер-магом Смерти и её дочерью, я могла принять конец, каким бы страшным и болезненным он ни оказался. И она видела это на дне моих глаз.

Смерть в ярости отшвырнула меня в сторону.

«Как смеешь ты, — шипела она, — играть со мной!»

Я села и растерла шею.

— Я твоя дочь и ничто твоё мне не чуждо.

<i>— Марта, — сказал мне тогда отец, — больше всего на свете Смерть любит играть. Это её единственная страсть, а значит, и единственная слабость.

Я нахмурилась, взглянув на него исподлобья.

— Ты думаешь, я поэтому…

Мне вдруг стало стыдно, что я и Она делим одно и то же влечение: любовь к играм, какими бы они не были.

Я просто обожала играть. Эта страсть проявилась в раннем детстве и не исчезла, когда я повзрослела. С поступлением в академию пыл не угас, только уступил место моей новой любви — любви к Филиппу. Эта любовь затмила для меня всё остальное. Но игры по-прежнему оставались моим любимым развлечением.

— Яблоко от яблони … — развёл руками отец. — Не печалься этому. Возможно, это единственный шанс противостоять ей.