Шарусси

Широкий жест, продиктованный чувством вины за изматывающую гонку, не тянул на искреннее «спасибо». Я сдала Гуку на попечение конюха и, позорно прихрамывая под весом сумки со снадобьями, которую не доверила носильщику, поднялась на второй этаж. Там меня ждала бадья с горячей водой, на столике у окна заманчиво посверкивала серебром крышка на блюде. К тому же в комнате имелась кровать под нарядным бархатным балдахином; её величественный облик обещал роскошную перину и незабываемые, красочные сны.

«Ладно, — примирительно подумала я, взирая на эту роскошь, — возможно, за ночь обиды слегка забудутся».

С рассветом мы снова съехали с эрийской дорожки на шлях и продолжили мотать вёрсты до самого восхода луны. Утомительная гонка продолжалась изо дня в день. Пересекая новую границу земель, мы прислушивались и готовились к худшему, но хранители владений проявляли если не лояльность, то безучастие. Я помнила, Тэср говорил, что его влияние концентрируется в Кэпите и ближайших эриях, так что отсутствие внимания к нашим персонам могло свидетельствовать о попадании в слепую зону без какого-либо тайного умысла.

Но недоброжелатели будто бы и правда о нас позабыли. Иногда думалось, что они попросту заплутали, сбитые хитро проложенным маршрутом, ведь маг проявлял все доступные ему способы маскировки. То мы останавливались под куполом, то он отводил глаза всему живому, и мы двигались в полном одиночестве, то заглушал наши разговоры, то менял траекторию и место ночлега в последний момент.

Проявленная осмотрительность представлялась мне, мягко говоря, перебором, поэтому в вопросах безопасности мы с магом радикально не сходились. Я всё чаще поджимала губы и возводила очи к небу. Добилась я этим только того, что Роэн перестал обсуждать со мной детали переходов. Но мы сходились во мнении, что уроки магии надо продолжать, она и стала нашим общим делом.

Роэн учил меня основным заклинаниям, иногда приобщал к ежедневным физическим тренировкам. И мы постоянно разговаривали.

Ни о чём и обо всём. О Цанте, о Нануэке, об отношении к конкретным ситуациям, о любимой еде и одежде, о книгах.

Мы узнавали друг друга, не всегда соглашались, как водится, однако за проведённые вместе часы у меня так и не возникло желания его придушить. А это, надо признать, хороший симптом. Плохим являлось то, что я проникалась к нему ненужной, обязывающей симпатией. Да и как не поддаться эмоциям, когда мы находились друг у друга, как на ладони.