Шарусси

Это очень несправедливо, если посмотреть. Да, я понимаю необходимость хранителей в мире, но каково это, бросить свой дом, семью, домашних питомцев? Ведь у редкого человека к тридцати трём нет хотя бы дома. Не зря в народе Шарусси считают тьмой, ведь она забирает у человека всё, что он приобрёл.

— К счастью, ничего существенного я не лишилась. Дом, правда, жалко.

Ни я, ни Хельда не успели осознать, пошутила я или нет. Лифт пискнул и остановился. Разговор свернулся сам собой.

Как выяснилось, домой торопились мы зря.

Если бы Хель знала, что племянница находится в надёжных руках бабушки и дедушки, мы бы точно не неслись с неистовой скоростью по секьорам, обгоняя поток. А если бы кто-нибудь предупредил нас о внезапном визите Видэ-атэ, мы бы, пожалуй, погуляли ещё по городу. Хель бросила быстрый, недовольный взгляд на Мириса, стоявшего при входе в распахнутую гостиную, тот виновато опустил глаза в пол, опасаясь издать компрометирующий его звук.

— Хельда, дорогая, — пропела гостья.

До того, как все взгляды обратились к нам, я позорно сделала шаг назад, за дверь. Отсюда меня видел один Мирис. На этот раз он скорчил понимающую гримасу.

— О, а разве я не видела твою приятельницу? — Видэ-атэ вытянула тонкую шею и посмотрела за спину Хельды. — Неужели она не зайдёт поздороваться? Это же была Борна?

Последовала заминка, Хель обернулась и обнаружила себя брошенной.

— Наверное, у неё возникли дела, — легко сочинила девушка. — Матушка, отец, — Хель поочередно прижалась к тестю и свекрови.

— Так неудобно получилось, — заметила Видэ-атэ, которая неудобно себя совершенно не чувствовала, судя по её расслабленной позе и жестам.

Мирис закусил губу, сдерживая смех.

—Борна? Та самая Хранительница? — спросила мама Роэна. — Неужели, Мороэн будет прятать её и от нас?

— Нет, матушка, что вы. Я думаю, у Борны и правда появились неотложные дела. Вы позже обязательно познакомитесь.

— Так она и есть та самая Хранительница?! — воскликнула Видэ-атэ.

— Я так и думала! Ваш сын умеет хранить тайны, матушка.

— А я, похоже, нет, — смутилась женщина. — Видэ, не разглашай это, пока Мороэн не разрешит.

— Вы могли бы и не просить о таком, я всё понимаю, — кокетливо растянула звуки претендентка на сердце Тэрдома и мягко коснулась руки матери в доверительном жесте.

Удивительно красивый и певучий голос Видэ-атэ действовал примерно так же, как зубная боль. Я скривилась и под незаметный кивок Мириса удалилась.