Негодная певица и некромант за клавесином

Тогда я горела мечтой стать певицей, а мне отвечали, что у меня нет ни музыкального слуха, ни приятного голоса. Что я не способна петь, только выть и скрежетать.

Мне говорили, что я должна молчать, быть малословной и обходиться полушёпотом. Короче, всеми правдами и неправдами скрывать свой недостаток.

— Ужасно? Разве? По-моему, ты репетируешь и ты счастлива в этот миг.

— И что, что я счастлива? Родители были правы.

— То есть, вернувшись, ты снова будешь молчать и слушаться? Карин, тогда какой смысл возвращаться? Чтобы повторить стремительное угасание?

— Нет, я не буду слушаться.

— Светлые боги! — раздаётся возглас мамы. — Карин, немедленно прекрати! Это невыносимо. Ты хочешь свести нас с папой с ума?

Мама поднимается по лестнице и входит в комнату. Забавно смотрится, как она открывает не видимую мне дверь.

Мама…

Сердце отзывается теплом и одновременно горькой досадой.

— Мама, ну почему?! — прерываюсь я-маленькая. — Мне нужно петь, чтобы стать певицей! Я буду давать концерты, собирать залы. Однажды я обязательно выступлю на конкурсе талантов Эльфийского королевского Двора и выступлю в Гранд-холле!

Я морщусь, и меня пробивает на смешок — так наивно…

Конечно же, ничего подобного никогда не случится.

Услышать, что отвечает мама, я не успеваю, но я и так помню, она скажет, что я бездарна.

Окружающее пространство стремительно выцветает, и я оказываюсь в кромешной серости, липкой как паутина.

— Моё условие очень простое, Карин. Я исполню твоё желание вернуться, а ты обязуешься исполнить свою заветную мечту. Ты должна петь, собрать зал, участвовать в конкурсе и выступить в Гранд-холле. Ты согласна?

Глава 5

— Бред.

— Выступить в Гранд-холле бред? — удивляется она. — Ты же хочешь. Ты сегодняшняя, спустя почти десять или сколько лет, до сих пор отчаянно хочешь на сцену.

От мысли, что я выйду перед людьми и дам часовой или — с ума сойти — трёхчасовой сольный концерт, сердце бьётся чаще. Моя наивная мечта родом из юности поразительным образом зажигает меня даже здесь, в тисках унылой серости. Пелена, словно обжёгшись, отступает.

Но, услышав себя со стороны, я отчётливо понимаю, что родители правы.