Негодная певица и некромант за клавесином

Представляешь, буквально позавчера закинули душу в иной план бытия, в чужое тело, в нежилой загородный дом, да ещё и с мужем-паралитиком в довесок?! Вот ты бы хотела оказаться в другом мире и решать проблемы чужой жизни?

— Нет! — это… страшно, мне в своей-то жизни страшно. — Азири, а разве ты занимаешься не тем же?

Она ведь только что сказала, что хочет потеснить “Систему”.

Может, я и оглушённо-пришибленная, но на память не жалуюсь.

Она смотрит на меня оскорблённо, но видно, что по-настоящему богиня не злится.

— У меня на каждое перерождение отдельный прозрачный договор с конкретными условиями и взаимными обязательствами, а у них, если связалась, то договор бессрочный, и будут тебя кидать из тела в тело, пока не выжмут потенциал твоей души досуха.

— Оу…

По-настоящему проблемы чужих душ меня не трогают.

— Я готова исполнить твоё сокровенное желание, — серьёзно говорит Азири Ра. Звучит как деловое предложение.

Внезапно.

Хотя и ожидаемо.

Я смотрю на богиню, а руки холодеют, потому что пришло время сделки, пришло время принять решение.

И да, я отчётливо понимаю, что за желание придётся дорого заплатить. Только чем? Я поворачиваю голову. Исчезнувшая стена до сих пор не вернулась на место, и я вижу залитый солнцем лес, игру лучей на водной глади купели, белизну храма.

Знакомо пахнет травой…

— Я сплю?

Больше похоже на обморок.

— Ты с потерянным видом опираешься на стену и смотришь невидящим взглядом в пустоту.

— Нет. Продолжай, пожалуйста.

Если платить не деньгами — зачем они богине? — то чем? На ум приходит только одно — жизнью. Но какой высшему существу прок с моей смерти?

— Я готова исполнить твоё сокровенное желание, — повторяет она с улыбкой.

Мне страшно упустить шанс, только:

— У меня нет желаний.

Вообще никаких.

— Есть, Карин. Ты просто забыла. Знаешь, что самое забавное? Ты забыла дважды, потому что твоё сокровенное желание, желание жгучее и страстное, которое дало тебе сил встряхнуться и прямо сейчас почувствовать себя живой, ты ощутила, когда окунулась в тишину священной воды.

— Оно невыполнимое.

Передо мной богиня, высшая, но она не стоит над миром. Мы обе живём по его законам, и в этом смысле я и она равны.

— Нет ничего невозможного. Скажи, Карин. Скажи или возвращайся.

Из моих рук исчезает чашка недопитого чая, исчезают и чайник, и столик.