Сказки октябрьской ведьмы

– Я… только встала, – извиняющимся тоном пробормотала она, поспешно бросая в печь березовые веточки и заставляя их вспыхнуть. Кухня тут же наполнилась блаженным теплом, и кот смилостивился. Огонь заливал его невесомой золотой мантией, отчего шерстка словно топорщилась язычками пламени.

– Можешь сесть. Хотя, налей-ка нам сперва по чашечке медового молока, – велел кот, и ведьма послушно налила обоим полные миски молока, и только потом, все еще недоумевая, забралась с ногами в кресло.

Теперь ей действительно было очень хорошо – тепло что внутри, что снаружи.

– Итак, – задумчиво проговорил кот, облизывая усы, на которых повисли жемчужные капельки, – как ты уже поняла, я – твой ведьмин кот. Вот так-то.

– Но… почему? – ведьма никак не могла навести порядок в собственных мыслях.

– Что значит «почему»? – передразнил ее кот. – Любой ведьме нужен кот!

– Да, но… черный кот! – наконец нашлась она.

– Да неужели? – осведомился тот с издевкой, вылизывая лапку в белом носочке. – А у тебя нет бородавок на носу. Значит, ты не ведьма.

– И то правда, – ведьма поразилась этой простейшей кошачьей мудрости.

– Раз уж тебе нужен именно черный кот, можешь так меня и звать, – любезно предложил кот, – и тогда все будет правильно.

Перестав вылизываться, кот запрыгнул к ведьме на колени и свернулся компактным комочком, таким невероятно теплым и мягким, что и никакого пледа не нужно! В самой глубине его души рождалась вибрирующая колыбельная, и дом стал заполняться невидимыми глазу защитными чарами.

Ведьма робко положила ладонь коту на спину и ощутила, как под плюшевой шубкой перекатывается нечто горячее и необузданное, словно живое пламя. Разнежившись, кот приоткрыл один глаз и покосился на ведьму. Его кошачье вибрато сочетало в себе грозный рокот грозы и ласковые материнские заговоры:

– Знаешь, ведьме нельзя без своего кота.

Сказка пятая. Ржаной волк

Когда пришла пора сбора урожая, а колоски в поле стали надутыми и лоснящимися, как шафрановые бусины, горожане поминали хлебного волка. Легенда о нем уходила корнями в такую вековую глубь, что мало кто из ныне живущих помнил имя этого божества, но бояться все еще боялись и выказывали дань своего уважения традиционными откупами.