ГОВОРЯЩАЯ С ПРИЗРАКАМИ: Демониада

— Чего тебе?

— Что ты с ней сделала, старая ведьма? — демон в ожидании старушенции весь почернел от злобы. — Я привел ее в лес, чтобы она почерпнула силы и храбрости, думал, ты лишь это дашь ей.

Старуха визгливо расхохоталась и пригрозила ему костлявым пальцем с длинным, загнутым и пожелтевшим ногтем:

— Что, думал, ты один такой умный, демон? и твой творец? Только я хитрее, древнее и злее вас всех. Ты сам мне ее подал на блюдечке, сам отдал! Ты был уверен, что я сделаю так, как ты хочешь, привык считать себя хозяином всех! Но ты просчитался!

— Зачем Азазелло вызвал ее, если не явился, не знаешь?

На лице старой ведьмы мелькнуло сомнение.

— Азазелло? Он-то здесь при чем?

— По его вине она провалилась в преисподнюю, а достать оттуда живого... Сама знаешь, чего мне это стоило.

— Ты спас ее, зная, что потеряешь много сил? — в голосе Матери Самаэль услышал радость. — Может, и Азазелло было интересно, насколько далеко ты зайдешь ради нее.

— Она слишком нужна нам, — уклончиво ответил он. — Так в чем дело? И что это за фокус с мечом?

— О, я приготовила немало сюрпризов для тебя, демон.

— Ты подписала ей смертный приговор.

— Ложь! Ты знал, что она обречена. Но теперь расстаться с ней труднее, не правда ли? Как отправить на смерть ту, от которой кипит кровь? Ты ведь этого испугался, Самаэль? Что земная тебя вдруг стала тревожить. Кошки-мышки с ней уже не так просты.

— Ведьма! — демон выбросил руку вперед, но старая волчица оградила себя стеной из огня.

— Ты проклят, Самаэль! — захохотала она, и ее лицо стало еще уродливее во всполохах огня.

— Да что я сделал тебе? — он вскочил, и всполохи света за его спиной четко очертили огромные крылья на стене.

— Защищал тех, кто разрушает мое! Заступился за людей! Теперь человек тебе отравит жизнь, девчонка встанет костью в горле!

— Убить их было капризом, я не позволил уничтожить его творение...

— Капризом? — глаза Матери злобно вспыхнули.

— Будь ты проклята! — демон выплеснул содержимое бокала в огонь. Ведьма с хохотом исчезла.

Алкоголь вспыхнул, а от льда пламя зашипело, словно от боли.

Самаэль от ярости еле сдерживался, чтобы не призвать Тьму. Он совершил ошибку. А платить будет Настя.