Истинная для генерала

Весь бок от руки до тазовой косточки пестрел огромным синяком. Края аккуратно сшитой раны разошлись и кровоточили, а еще девчонка стонала, когда он аккуратно прошелся пальцами по ребрам. Может, и не перелом, но трещина точно есть!

Для взрослого воина пустяки, но для истощенной голоданием и переживанием девушки — опасно! Лекарь все же пришел, изучил рану и, качая головой, высказал примерно то же самое, что думал генерал:

— Девушка истощена, ваше сиятельство, если начнется лихорадка, может умереть.

— Лечи, — рыкнул Вейж, невольно потирая собственное плечо.

Пожав плечами, лекарь присыпал порошком, останавливающим кровотечение, разошедшийся шов, дальше нанес мазь, разгоняющую кровь, на синяк и стянул грудную клетку повязкой.

Девушка лежала неподвижно, даже тогда, когда ее ворочали, точно бревно, только вот, глядя ей в лицо, генерал кое-что понял. Впервые за месяц леди Эжени отдыхала. Позволила себе наконец скользнуть в бессознательное состояние, отложив ежеминутные заботы об обитателях замка. Это было и хорошо, и плохо одновременно.

Хорошо, потому что она не ощущала боли от перевязки, не рыдала, не пыталась прикрыться. Плохо — потому что из такого вот спокойного забытья не возвращаются. Слишком тяжким кажется земное существование.

Вздохнув, Вейж дернул себя за мочку уха и напомнил лекарю о собственной ране. Тот, не чинясь, накинул на обнаженную девушку ее же плащ и перешел к новому пациенту.

— Вам нужно беречь руку, генерал, — заявил он ворчливо, размачивая присохшую повязку.

Жеймо лишь дернул уголком рта, показывая, что услышал.

Давно прошли те времена, когда он сам по-живому рвал повязки, чтобы быстрее закончить с перевязкой и снова сесть в седло. Теперь он ждал, пока теплый отвар ромашки размоет присохшую кровь, чтобы ткань мягко отделилась от вспухшей, болезненной раны.

Он все же зашипел сквозь стиснутые зубы, когда лекарь пропальпировал рану и покачал головой:

— Не заживает. Если завтра не станет лучше, придется вскрыть шов и чистить. А пока попробуем вот эту мазь…

В комнате запахло медом, темная густая мазь легла на рану, сверху мох, потом несколько витков полотна:

— Отдыхайте, генерал, и берегите руку, — сказал Битрих, собирая в сумку свои припасы.

— Постой, — окликнул его Вейж, — что с девчонкой?

— Если станет горячей, обтирать и поить, а там… Боги знают, либо справится, либо нет.

Главнокомандующий кивнул и отпустил лекаря. Раненых в крепости довольно, пусть осмотрит всех, а девчонка тут полежит, под его присмотром.