Сумрачный волкодав и Проклятая фея смерти

— Она была его единственной? — заинтересовался Кин.

— Нет, — покачала головой Ауста, — но они поженились еще студентами, прожили вместе больше двадцати лет и у них двое детей-подростков. Хотя нет — сейчас старшая дочь уже студентка.

— А почему они развелись-то? — спросила Хильга.

— Из-за его постоянных разъездов, насколько я поняла. Во всяком случае, именно так она ему заявила, когда объявляла о своем уходе. Но вообще-то у нее тогда уже был любовник, за которого она почти сразу после развода с Хундграхтом вышла замуж.

— И Хундграхт об этом знал? — уточнила Хильга.

— На момент развода — нет, но потом догадался, — Ауста передернула плечами. — Какая же это всё-таки мерзость: крутить романы, пока муж мотается по стране, расследуя самые опасные преступления! Неудивительно, что он был так подавлен: пусть к тому времени его любовь стала скорее привычной привязанностью, но привязанность эта была довольно сильной.

— Мы, псы, все такие, — тяжело вздохнул Кин.

— Только не вздумай примерять эту ситуацию на себя! — возмутилась Ауста.

— И не собирался даже! — воскликнул Кин, вскочил и, встав за спинкой стула, на котором сидела жена, наклонился и крепко её обнял.

— Так-то лучше! — удовлетворенно улыбнулась Ауста.

— И это всё? Больше ты ничего не увидела? — Хильга была немного разочарована — ей почему-то казалось, что причина не может быть настолько банальной.

— Нет, не всё, — Ауста покачала головой. — Было еще расследование, в ходе которого подозреваемый погиб.

— По вине Хундграхта? — насторожился Кин.

— Нет, на тот момент преступник уже находился в камере предварительного заключения, и Хундграхта рядом с ним совершенно точно не было. Но по какой-то причине, которую я, увы, так и не смогла разглядеть, он тем не менее винил в произошедшем себя, причем настолько, что это начало сказываться на работе, и его не просто принудительно отправили в отпуск, но и поместили в санаторий, где лечили от депрессии.

— Ого! — поразился Кин.

— Да, видимо, там и правда было что-то очень серьезное, — покачала головой Хильга, — Хундграхт — далеко не тонкая чувствительная натура.

— А еще там было какое-то темное пятно, — добавила Ауста.

— Где «там»? — не понял Кин.

— Между моментом, когда подозреваемый погиб, и моментом, когда было принято решение о переводе Хундграхта в Фокунни, произошло что-то еще, что-то плохое, и похоже — из области потустороннего, что как-то повлияло на его состояние.