Седьмая руна

Седьмая руна

Екатерина Каблукова

Пролог

– И, конечно, помните, что женщина-некромант как морская свинка: ни к свиньям, ни к морю отношения не имеет, – профессор Ле Шовен дождался смешков в аудитории и только тогда сам ухмыльнулся в черную бороду, кудрявость и густота которой, казалось, компенсировала обширную лысину.

Франсуаза д’Эгре украдкой закатила глаза. Работая личным ассистентом профессора кафедры некромантии уже три года, она почти ежедневно слышала эту шутку.

Как-то реагировать или злиться на Ле Шовена было глупо: он всего лишь отражал мнение старшего поколения, до сих пор считавшего, что женщина – существо слабое в том числе и разумом, и что особам женского пола стоит выйти замуж и заниматься хозяйством, а не получать образование в академии.

Устоявшееся мнение не смогли поколебать ни королевские указы, разрешившие девушкам получать образование в магической академии наравне с мужчинами, ни результаты тех, кто рискнул и пошел учиться.

Оскорбленные преподаватели чинили адепткам кучу препятствий: задавали задания повышенной сложности, валили на экзаменах, да и просто всегда нелестно отзывались об умственных способностях особ женского пола, провоцируя на скандал.

Франсуаза была одной из немногих девушек, кто выдержал все и дошел до конца. Но, завершив учебу и получив диплом с отличием, она столкнулась с другой проблемой: никто не желал брать ее на работу.

Общество считало, что девушке не пристало раскапывать могилы и бегать по ночам по кладбищу, упокаивая умертвия.

Впрочем, большинство адепток и сами боялись умертвий, выбирая для изучения целительство или бытовую магию.

Франсуаза д’Эгре мыслила иначе. Хотя от лопаты на руках появлялись мозоли, а бегать по кладбищу было неудобно из-за пышной юбки, так и норовящей запутать ноги. Но указ есть указ, и девушка предпочла работать в академии, тем более что профессор Ле Шовен предложил стать его личным ассистентом.

Франсуаза не питала иллюзий, почему именно ей поступило это предложение: впечатленный ее дипломом Ле Шовен попросту переложил на нее всю свою научную работу, без зазрения совести присваивая результаты.

Франсуаза терпела, поскольку взамен она получала профессорский доступ к академической библиотеке и возможность проводить исследования.