Ключ к легенде

Лейс в ужасе заряжал стрелы, трясущиеся пальцы соскакивали с тетивы. Понимал, что он не убежит, что после Тасана настанет его очередь. Не мог отвести глаз от искаженного пространства, которое потянул за собой виконт, в ярости скрутив складками вокруг изумрудного кошмара, засиявшего так ярко, что почти ослепил.

— Господи… — пораженная Яале сжала перед собой руки, не в силах оторвать глаз от великолепного зверя, готового попросту сожрать вопящего человека. — Бае… Неужели…?

Свист стрел прервал ее, короткая вспышка погрузила двор во мрак, поглотив весь лунный свет.

Приглушенный стон отозвался болью, Бае всхлипнула и прижала руки к груди, плача навзрыд. Стоя на коленях, молила о милосердии сыщика, врача, ощущая каждую судорогу, затухающее сознание последней своей сестры, добровольно расстающейся с жизнью, чтобы собрать душу зверя в одном теле. Рука нащупала пистолет, оброненный раньше. Сжала его. Направила в темноту, готовая убить любого, кто приблизится. Слева чертыхнулся врач, который и получил свою пулю. Выругался Тасан, Бае рывком перевела в ту сторону руку.

— Беги, — слабый голос виконта достиг ее ушей. Он знал, что осталась только она одна. — Бае, беги… Спаси себя…

Миг раздумий — и она побежала, вняв его мольбе. В полнейшей темноте, не разбирая дороги, бросилась к лесу, зная, что среди спутанного лабиринта она сможет затаиться. Ни один человек не отыщет ее в корнях, никто не расслышит ее горя. Криволесье, ее верный друг, скроет от чужих взоров и позволит выждать.

Побег

Он не сумасшедший.

На его руках нет крови.

На какой-то миг это знание облегчило его существование, а потом опять захлестнула агония. Айт уперся головой в стену, стараясь не шевелиться, в противном случае не мог сдержать болезненные стоны, казалось, еще сильнее травившие его раны.

Лейс все же всадил ему болт выше колен, пробив мышцы, скорее всего, задел кость, потому что молодой врач, которого Тасан пригнал вместо Лейса, бледнел, краснел и все тер свою шею в сомнениях. Был слишком неопытен, при этом пытался сжать ноги виконта в тисках, что делают обычно при переломах.

Айт так и не понял, что произошло с ним во дворе усадьбы. Минуту назад он ощущал себя чистой стихией, способной снести все на своем пути, видел ужас Тасана, пролившийся бальзамом на его ярость и горе. А в следующее мгновение снова корчился на земле, ослепленный и оглушенный. Лишь надрывный плач стоял в ушах, разрывая его на части, и все, что он мог, это заклинать его бежать.