Ключ к легенде

Тасан Рахаза ходил по двору и отчаянно ругался, тогда как виконт так же отчаянно хотел потерять сознание, ибо боль была просто ужасна. Но такой милости сознание ему не оказало, вынужден был наблюдать приезд стражников, их полные шока глаза и последующую ненависть к себе. Сыщик обвинил сбежавшего заключенного в нападении на усадьбу Гехеймнис, и лишь скверное состояние самого заключенного спасло его от дальнейших избиений.

На тела четырех сестер Айт старался не смотреть, было слишком больно. Грудь горела огнем, глаза жгло беспрестанно, стоило огромных усилий не доставить Тасану удовольствия полюбоваться его слезами.

Лишь труп врача принес ему немного радости, от него он глаз не отрывал.

Сыщик запихнул виконта в его прежнюю камеру. И никто не смог ему помешать — из родственников, которых могла озаботить судьба Айта, остался Шантис. А он не просто казался бесчувственным, он таким и был. Не выражал свои чувства не потому что не знал, как это сделать, а потому что показать было нечего. Шантис был пуст.

Оболочка. И Айт не хотел его видеть, потому что знал — говорить и задавать вопросы «почему» не имело никакого смысла. Ни совести, ни сострадания он не найдет за красивым фасадом. Лишь жажду власти, которой легко соблазнился брат.

Он сутками лежал на жестком матраце, пропитанном собственной кровью, и думал. Вспоминал и недоумевал, как мог так сломаться и поверить словам сыщика и врача. Понимал, что добровольно подписал признание и Рахаза может в любой момент передать его дело на рассмотрение, после чего пройдет совсем немного времени и глупого доверчивого виконта подвесят на площади за его трещавшую голову.

Вопреки разумности волновало, придет ли Шантис посмотреть. Айт скрипнул зубами.

Но у сыщика имелись другие планы. Неторопливо он прошелся по камере в одну сторону, потом в другую, поглядывая на узника, на стену, снова на Айта.

— Как ты это сделал? — спросил наконец.

— Что? — резкий ответ Тасану не понравился, он пнул ножку топчана. Айт задержал дыхание от сотрясения только успокоившихся нервов.

— Черт…

— Ты превратился! — несколько растерянно проговорил. Айт прислушался. Сыщик принялся расхаживать по клетке быстрее. — Ты… Милорд. Ты будто вытащил себя из другого пласта. Закрутил вокруг себя все пространство, словно подол бального платья. Ты помнишь?

Ничерта он не помнил, кроме желания убить Тасана. Айт устало закрыл глаза.

— Долго ты вынашивал свой план?

Тасан остановился.

— С рождения, милорд. Как только осознал себя.