Право на жизнь

Но дальше они были вынуждены убивать снова и снова, а оставшись без украденной силы, впадали в буйство почище любителей травки.

Воин и лекарь идут разными путями. Я не понимала сходящее с ума время. И решила, что просто буду врачевать раны, оставленные «мечом» на полотне мира.

Когда мы добрались до этой деревни, маги крови успели найти не только «пищу», но и… учеников. После столкновения с алыми выжили двое. Пришлый парень лет семнадцати, чьего имени никто не ведал, а потому звали Бешеным, и Селия.

Под тюрьму алые приспособили опустевший дом одной из жертв малефиков.

Из комнаты вытащили всю мебель, заменив ее грубо сколоченными клетками, что неохотно, бормоча под нос ругательства, сделал местный столяр. За домом попеременно наблюдали двое стражей, удерживая пленников от побега, а выживших селян — от поджога.

Бешеный сидел в углу на соломенном матрасе, обхватив руками колени, и злорадно скалился, радуясь чужим страданиям. Женщина в соседней клетке до белизны сжимала неотесанные прутья, не обращая внимания на занозы, и билась распухшим лбом о дощатый пол, твердя одну и ту же фразу:

— Ребенок! Верните мне моего ребенка! Верните мне ребенка!

Я присела с другой стороны решетки.

— Селия, — потребовалось повторить имя несколько раз, прежде чем вышло привлечь внимание безумной, поймать ее взгляд. — Селия, все хорошо. Твой сын здесь.

У дальней стены захныкал, разметав пеленки и сонно тря глаза, розовощекий полугодовалый бутуз. Женщина вскрикнула и бросилась к младенцу, сжала в объятиях.

Дети Селии были мертвы. Меня выручали… фантомы и Алис. Иллюзии не имели ни веса, ни тепла, ни запаха, но наложенные на спутницу могли обмануть погруженный в сумерки разум.

Бешеный сверлил спину взглядом, но молчал, быстро усвоив, что мне лучше не мешать. Мое терпение и милосердие тоже имели пределы, и если он их нарушит, то останется один на один с собственными демонами.

Селия баюкала кошку. Алис, ненавязчиво мурлыкая, усыпляла женщину, и вскоре та, успокоенная, задремала — сидя, склонив голову на плечо.

Дождавшись, пока сон станет крепче, Спутница осторожно выпуталась из объятий и перебралась ко мне на руки.

Почесывая ее за ухом, я вышла наружу, отсекая дверью шипение второго заключенного:

«Дура! Вцепилась в свое отродье! Другая-то наоборот откупалась, чтобы я ее не тронул. Только я все равно…»

Маги крови не единственная беда, пришедшая в эту деревню. Незадолго до них явилась убийца детей — корь.