Право на жизнь

Первые солнечные лучи, проникшие в комнату и вызолотившие стены, я встретила с облегчением. Почему-то при свете дня вырваться из болота пророчеств Оракула было гораздо проще.

Я отложила книгу: теперь можно и подремать часа три-четыре.

Осознание иррациональности происходящего обрушилось резко и внезапно, как ушат ледяной воды. Мои окна не смотрели на восток! И снаружи должен находиться просыпающийся город, а не безлюдная пустошь!

Разгорающееся над заснеженным полем свечение не было солнцем.

Великая Мать Narai?

Когда я успела преодолеть барьер грез?

«Ты снова закрыла сердце от мира».

В голосе Дракона прозвучал упрек.

Но ведь в этом нет моей вины! Я честно хотела доверять и быть достойной чужого доверия. Не получилось — ни с первым, ни со вторым. У меня по-прежнему не достает сил, чтобы справится с наложенными жизнью обязанностями. Но каждый раз, когда я задумываюсь попросить о помощи, Рок тыкает меня носом в неприглядную правду: ты пешка, которую другие используют для достижения целей или удовлетворения амбиций.

«Ты закрыла сердце от мира».

Дракон сиял до того ярко, что слезились глаза. Мать — воплощение мудрости и спокойствия, добрая богиня, которая снисходительно терпит возню непослушных детей, что бы те ни вытворяли, а потому до дрожи пугал даже призрак ее неудовольствия: я невольно отпрянула, потеряла равновесие… очнулась четырехлетней девочкой в столовой Благословенного Дола. Нет. Четыре года было той, чьими глазами я сейчас смотрела на мир.

— …я хочу видеть Харатэль!

Няня Вивель ласково улыбается, но уголки губ у нее уже слегка дергаются: выносить многочасовые капризы не каждому хватит терпения и нервов, а маленькая эсса в то осеннее утро отличалась далеко не идеальным поведением.

— Юная леди, Альтэсса занята. Она не может сейчас уделить вам время.

Вивель огорченно смотрит на нетронутую тарелку. Когда я подрасту, узнаю, что няня в детстве пережила настоящий голод и с тех пор очень трепетно относится к еде, жалея о каждом выброшенном свиньям куске.

— Если вам не нравится манная каша, я попрошу принести творог или блинчики.

— Я хочу видеть сестру!

Тарелка летит на пол. Будь в комнате Харатэль или Каттера, выдрали бы хворостиной, не посмотрев на статус эссы, да и вспоминают они про него, честно говоря, только во время официальных событий, в остальном не считаясь с моими желаниями. Но Вивель лишь растерянно теребит подол фартука.