Право на жизнь

Добрая, она жалеет меня и никогда не ругает, как бы безобразно я себя не вела.

— Юная леди…

— Хочу! Видеть! Сестру!..

Прежде Югом правила моя мать. Я любила ее. Наверно. Королеве Солнца Нейс нечасто удавалось провести время со своими дочерями. Зато рядом находилась сестра — строгая, требовательная, но готовая всегда выслушать и ответить на любой, даже самый глупый вопрос.

Теперь Альтэссой выбрали Харатэль… и она также отдалилась. Не замечая заботы, которой юную леди старались окружить няня и наставники, я чувствовала себя брошенной, не нужной.

Боялась, что Харатэль тоже исчезнет. Однажды уйдет и больше никогда-никогда не вернется…

— …Крис, заканчивай уже.

Мне внезапно четырнадцать. Медальон-артефакт крутится на цепочке, бликуя на солнце. Поворачивается то одной стороной, то другой, меняя грозного орла на коварного змея.

— Еще минуточку, — рассеянно отзывается рыжик, когда я начинаю сомневаться, слышал ли он мои слова вообще.

Все внимание мальчишки занято упражнением, которое ему задал Хорек.

По честному говоря, белобрысого дракона зовут, конечно, иначе, но настоящее имя мне неизвестно, а Вивель притворяется глухой, едва я заговариваю о госте. Криса пытать и вовсе бесполезно — ему только дай повод напустить таинственности.

Хорек наведывается в Благословенный Дол редко, раз в два-три месяца, и не задерживается дольше, чем на пару дней, проводя их в покоях сестры, чьи визиты, удивительно, совпадают с приездом дракона. Мне кажется, первый коготь его недолюбливает. Лорд Ралет вечно хмурится, встречаясь с белобрысым в коридоре.

Но когда я набралась смелости и спросила начальника стражи напрямую, он сухо посоветовал доверять окружению Альтэссы.

Обычно мне нет дела до гостей, но сегодняшним утром я Хорька по-настоящему ненавижу, потому что он отнимает у нас бесценное время, должное принадлежать мне и рыжику.

— Крис! Я ухожу! — раздраженно хлопаю кругляшом по скамье.

— Ага.

Чурбан бесчувственный, а еще якобы сенсорик! И ограничительный амулет носит для вида! Только хвастал, что читает эмоции как открытую книгу! Дурак бескрылый!

Злая и расстроенная, я бреду по саду.

Яркие бутоны цветов, пение птиц, перегородившая тропу тонкая нить паутины — все вызывает раздражение.

Ноги сами выносят меня к реке.

Старая яблоня по-прежнему ловит «пальцами» речные течения. Она росла здесь еще до нашего рождения и останется, когда мы исчезнем. Я прижимаюсь спиной к нагретому солнцем стволу, обхватываю руками щиколотки и утыкаюсь лбом в колени.