Шанакарт. Тайны Сумрака

И зрелище это завораживало…

Девушка бережно, стараясь не обжечься, взяла в одну руку чашку, в другую — сдобу, и, облокотившись на сухие посеревшие перила, приготовилась смотреть.

А посмотреть было на что. Это был не просто бой с тенью, а удивительный танец, где плавные, обманчиво медленные движения сменялись молниеносными, а в реальном поединке и смертоносными, выпадами. Плавная череда движений, сменяющих друг друга, не прерывалась, не изламывалась, подчиняясь ритму, известному одному лишь арши. Они будто вытекали одно из другого, притом, настолько естественно, что, казалось, можно наперёд предугадать его следующий ход.

Прошло ещё около десяти минут, пока Шерри не остановился со скрещенными в руках мечами, а затем спокойно опустил их, остриями коснувшись земли.

Шелара отставила опустевшую чашку и зааплодировала, вызвав усмешку демона.

— Понравилось?

— Впечатляет, — кивнула она, мысленно отмечая, что в лучах восходящего солнца белые волосы арши стали слегка рыжеватыми, что чудно гармонировало с зелёными глазами.

— Не хочешь составить компанию?

— О, нет, — протянула девушка, — я не в форме сегодня.

— Не начнёшь тренироваться сейчас, потом будешь ещё больше не в форме.

— Я лучше попозже.

— Давай, Шелара! Окажи мне честь.

— Сомнительная честь, чтобы оказывать.

— Не верю, что настолько всё плохо. Удиви меня.

Арши приглашающе протянул ей раскрытую ладонь в чёрной перчатке.

Девушка покачала головой:

— Нет. Всё равно, и меч и перчатки наверху.

— А если так?

Шерри вдруг протянул её один из своих чудесных обсидиановых мечей.

— А перчатки?

— С этим клинком они тебе не понадобятся.

— А тебе?

— А у меня на это особые причины.

— Ты искуситель, Шерри! — в сердцах призналась Шелара, сжимая ладонь на тёплой рукояти вулканического клинка. Кончики пальцев слегка покалывало от волнения, охватившего её. — Настоящий демон!

— Я же предупреждал, что арши — демоны, — рассмеялся искуситель.

Девушка помедлила, благоговейно глядя на чёрный меч в своей руке, приноравливаясь к его весу. Он был чуть легче стали и намного острее, загадочно полупрозрачный, глянцевый, внутри его лезвия словно навсегда замерли клубы вулканического дыма. Рукоять тепло и удобно лежала в руке, будто сама подстраивалась под ладонь, в которой оказалась, оплётка не скользила и не была в то же время слишком жёсткой. Это было чистое совершенство.