Во имя Камелота

— Да, — прошептала еле слышно. — Да, пожалуйста.

Он внимательно оглядел ее и подошел ближе, отмечая дорожки от слез на щеках.

— Не плачь, — он нежно стер влагу с ее щеки большим пальцем. — Это всего лишь сон.

Она застыла, будто примерзла к месту, боялась пошевелиться. Это прикосновение было совсем отличным от всех тех, что происходили между ними до этого момента. Словно поняв это, он поспешил отстраниться, отходя к креслу, стоящему подальше от кровати.

— Я посижу здесь, пока ты не уснешь, — спокойно произнес рыцарь и хотел было сесть, как увидел то, что лежало на сидении, и смех зазвучал в его голосе: — Канделябр? Серьезно? И многих врагов ты собиралась им убить?

Нежность и сентиментальность момента растворились в воздухе, сменяясь знакомым раздражением.

— Столько, сколько получится, — прошипела Трина. — Возможно, мой уважаемый наставник найдет лучший способ самозащиты в стенах этой небольшой комнаты?

Бросила вызов. Гавейн, принимая его, озорно улыбнулся. Он сделал пару шагов к камину, наклонился и взял что-то длинное и, видимо, тяжелое.

— Кочерга? — так же озорно спросил он одновременно с тем, как к Трине пришло осознание: она снова проиграла.

— У меня не было времени разыскивать что-то получше, — скомкано оправдалась девушка. — Ты грозил ворваться в любую минуту.

Он понимающе кивнул, потянувшись рукой к голенищу сапога. Через мгновение в его руке блеснул маленький клинок.

— Держи. Положи в тумбочку или под подушку – неважно. Важно, чтобы он всегда был у тебя под рукой.

Снова в роли наставника.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Трина, — у меня уже есть кинжал. Я купила его на рынке…

Гавейн вновь улыбнулся.

— Что ж, тогда два лучше, чем один. Тот, что купила, покажешь мне завтра, я должен на него посмотреть.

— Спасибо, — кивнула она, не зная, что еще сказать.

На минуту в комнате повисла тишина, которая грозила стать неловкой.

— Мне… Мне уже лучше, — осторожно произнесла Трина. — Прости, что разбудила тебя.

Он бегло взглянул на нее, отрываясь от нарочитого разглядывания комнаты, в которой уже бывал.

— Мне уйти? — задал он простой вопрос.

Нет. Нет, она не хотела этого.

Щеки снова залились краской, заставив опустить голову. И тут же румянец ее смущения стал еще ярче. Она же стояла перед ним в одной сорочке! Хвала Верховным, что сегодня она выбрала красный хлопок вместо полупрозрачного белого.

— Если ты хочешь, я уйду, — он снова сделал шаг ближе. — Но, если ты стыдишься, знай, в кошмарах нет ничего постыдного. Как и в твоем виде.