Во имя Камелота

Я не знаю, что там говорят в вашем будущем, но предательство уже случилось. И лучше об этом никогда не упоминать в замке и при короле. Ланселот был одним из друзей и лучшим рыцарем Артура. Гвиневру Артур любил, насколько можно любить женщину, с которой вступил в брак совсем юношей. Для него это большая потеря.

Трина вгляделась в короля. Теперь ей казалось, что в его красивых голубых глазах таится печаль. Так ли это на самом деле? Артур выглядел и вел себя так, будто был счастливейшим мужчиной.

— То есть, — не отступала она, — я буду единственной женщиной в вашей компании?

— Не надейся, что станешь особенной.

Как у моей ученицы, у тебя будут особые привилегии, да. Но Круглый стол и друзья Артура – исключительно мужчины, которые умеют сражаться и готовы умереть за него и Камелот. Конечно, у Персиваля есть сестра, которая могла бы составить тебе компанию, но она редко появляется в замке.

— Почему?

— Потому что Персиваль запрещает ей.

— Почему? — повторила Трина вопрос, закидывая в рот ломоть вяленого мяса.

— Потому что она влюблена в Гавейна, — ответил Мерлин, с неодобрением глядя на нее. — И не говори с набитым ртом, мы за королевским столом.

— Что?! — Трина едва не выплюнула кусок, который жевала.

— Не говори с… — вздохнув, начал Мерлин, но она перебила его.

— Она влюблена в этого болвана?! — Трина бросила полный сомнения взгляд на Гавейна, который на другом конце стола со смехом потягивал нечто явно крепкое из кубка и весело беседовал с Персивалем и Борсом, если Трина верно запомнила имена, когда Мерлин и Артур представляли ей верных рыцарей короля.

Наверное, сэр Гавейн почувствовал не самый нежный взгляд Трины, потому что вдруг повернулся в ее сторону. Увидев, что она наблюдает за ним, пытаясь проглотить-таки мясо, которое встало комом в горле, он игриво подмигнул ей и тут же отвернулся. Наглец. Пусть даже она и явилась из двадцать первого века, где прогресс шагнул далеко вперед, в ковене царили строгие порядки, и бабушка воспитывала ее согласно традициям.

Возможно, даже более древним, чем те, по которым воспитывался сэр Гавейн.

С губ Мерлина слетел ехидный смешок. Трина с удивлением посмотрела на мага, задумавшись, так ли он на самом деле величествен, как ей казалось. Судя по всему, язвительность и любовь к сарказму были не чужды ее учителю, что он не преминул тут же продемонстрировать.

— Сдается мне, что очарование Гавейна действует на тебя больше, чем ты думаешь.