Белая Пташка

«Отец будет недоволен, если увидит меня в таком состоянии. Великие Первые! Как же тяжело совладать с собой».

С тяжёлым сердцем поднималась она к отцу, преодолевая, как никогда длинные лестницы. Позади бесшумно ступала Ланайва, но Корнелия всё равно чувствовала себя одиноко.

Кто защитит её перед королём? Никто. Служанка дана ей для свидетельства, не для поддержки, не для охраны. Для наблюдений.

«Для свидетельства слов и поступков женщины требуются двое. Именно поэтому я здесь — как свидетель. Свидетель вины».

В комнате для аудиенций присутствовало трое человек: король, Ричард и сенешаль.

Одного взгляда на Ричарда хватило, чтобы на сердце Корнелии потеплело, но его холодные глаза сказали страшное — для Лили всё кончено, чтобы принцесса не сделала сейчас, судьба Лили предрешена.

— Подойди Дар, нам необходимо задать тебе несколько вопросов.

Корнелия с поклоном приблизилась. Опустила голову и сцепила руки замком. Сжала до боли, до белизны, чтобы унять дрожь, и уронила на кружева платья.

— Известно ли тебе, почему ты здесь?

— Да, Ваше Величество.

— Понимаешь ли ты степень ответственности и тяжесть преступления?

— Да, Ваше Величество.

— Тогда отвечай со всей искренностью, на какую способны девы: служанка именем Лили, находившаяся при тебе до замужества, признана виновной в предательстве Чёрному. Видела ли ты зло в ней?

Отвечать на этот вопрос стоило лишь утвердительно. Большая вина лежит на Предающем, чем на том, кто попускает предательство. В законе чётко указано: дева не может противиться злу, по своей порченой природе она его просто не осознаёт.

Но вопрос, заданный напрямую, снимает пелену с глаз. Считается, что противиться такому вопросу невозможно, впрочем, из этого правила есть своё, тёмное исключение.

— Нет, Ваше Величество.

— Великие Первые! — Сенешаль остался на месте, но не сдержал вопль полный ужаса.

Король сжал подлокотники. Корнелия видела побелевшие руки и пальцы, вцепившиеся в трон, словно когти.

— Это невозможно… Ричард… — обрывки фраз долетели до слуха принцессы.

Не смея поднять головы, она так и осталась стоять, закусывая губу и стараясь унять бешено стучащее сердце. Его стук набатом бил в голове, сквозь этот бой Корнелия не слышала почти ничего.

— Корнелия!

Она и не заметила, как Ричард спустился с помоста, как подошёл совсем близко, как протянул к ней руку. Его голос проник сквозь бой барабанов, Корнелия подняла взгляд… но было поздно. Земля ушла из-под ног. Пробормотав что-то неразборчивое, принцесса лишилась чувств.