Белая Пташка

Я хочу, чтобы…

«Предательницам должно отправляться в Бездну, из которой явились.

Чёрный породил их, Чёрный купил их и проклял.

Теперь им одна дорога — обратно».

Из наставлений для судий.

Корнелия держала в руке мешочек и никак не могла заставить себя его раскрыть. Дёрнуть за тесёмки, чтобы освободить содержимое, выпустить тайну наружу.

Понизив голос до шёпота, шепча, словно заговорщик, Лили протянула злосчастный предмет Ланайве. Подать напрямую Корнелии было попросту невозможно.

— Прошу меня простить, моя госпожа, но утаить это от вас я не могла.

— Но почему ты здесь, в столь позднее время и отдаёшь это мне, а не своей госпоже?

— Вы были добры ко мне, первой добры ко мне. Возьмите и прошу, разрешите уйти.

Корнелия подала знак рукой и Ланайва вышла проводить Лили.

«Видимо она прошла через кухню, с мнимой запиской или устным приказом. Но зачем мне знать это, зачем? Великие Первые, зачем столько испытаний для меня одной?! Я ничто, никто, просто сосуд, я не хочу ничего решать!

Но должна».

Дрожащей рукой развязав тесьму, Корнелия вынула то, о чём догадывалась — лента Посвящённой с именем Файно.

Это был конец всему.

Крепко привязав мешочек к поясу, Корнелия одела сверху сорочку и легла в постель.

«Не время для слёз. Не время».

Прикусив губу, она изобразила глубокий сон. Дышала глубоко и ровно, не вздрогнула, когда Ланайва тихо скользнула в комнату, не пошевелилась, когда та поправила подушку и подоткнула одеяло, и не выдала себя, когда служанка легла на кушетку в торце кровати.

Но стоило Ланайве задышать так же ровно — заплакала. Непослушные слёзы полились из глаз, скатываясь на подушку, но и тогда Корнелия не издала ни звука. Ничто не нарушило тишину.

Корнелия молчала и на утро, и даже тогда, когда посыльный принёс страшную весть.

Лили подвергнут суду.

Сжав исписанный чернилами листок, Корнелия сморгнула слезу и после нестоящей слов заминки, заправила письмо за манжету. Не улыбнулась, не повернула головы и окончательно перестала понимать, что происходит вокруг.

«Как разгадать эти загадки? Вопросы множатся с каждым днём, а ведь в первую очередь мне нужно думать совсем о другом. К завершению будущего года мне предстоит родить! Но Файно, но Лили! Суд! Великие Первые, суд!»

Август прислал за Корнелией карету. Этого следовало ожидать, и тем не менее, принцесса, бледная, как лепестки кувшинок, села в экипаж. Прикусывая до крови губу и пытаясь совладать с руками.