Змеиный брод

Алтан помог собрать гончарный станок, и она передавала через «брата» поделки: расписные тарелки и горшки, дудочки и свистульки. Иногда — по просьбе — подселяла призванные «огоньки», чтобы помогали хозяйкам по дому или веселили детей.

На левом берегу её прозвали шавар шулам — «глиняной ведьмой», — но обращались без страха. Алтан смеялся, что с таким даром «сестра» не пропадёт, а те, кто её выгнал — тру́сы и хэгийн тэсэг. Последние два слова переводить не стоило.

Сегодня Алтан намеревался заглянуть после полудня — узнать, не нужна ли помощь.

Вита успела омыть тело и осмотреть рану на затылке, а после — натереть мертвеца с головы до пят древесным спиртом и тонким слоем бальзама из живицы*, накрыв его плотной тканью.

Работать ночью было нелегко, и она решила дать себе время на отдых, попутно думая, как поступить с рабочим. Алтан уверял, что никто их не видел — никого не оказалось рядом в момент гибели, только двое мальчишек-степняков, — но парня наверняка искали. Прошло десять часов, если не больше.

Среди укладчиков не было местных жителей: для начала они обратятся в ратушу, а дальше — будет по воле Яна Чере́ша, которому подчинялась городская стража и поисковые отряды. Ветви Дуба в городе принадлежала тюрьма, знакомая Вите не понаслышке.

К тому же у неё была проблема посерьёзнее: отсутствие подходящего духа. Сосуды для призыва были пусты. Вита нуждалась в ком-то посильнее «огонька», чтобы провести ритуал. За год поисков она впервые получила целый экземпляр — так неужели всё зря?.

.

Не успела Вита допить чай, как у порога встрепенулся Кусака. В раскате грома утонул тихий приказ:

— Назад! В чулан. Замри и стереги.

Улган исчез за ширмой. Вита ощутила, как сердце споткнулось в груди, и медленно опустила кружку на стол. Она не ждала гостей. К отшельнице не заходили просто так.

Из разорванных молнией туч хлынул дождь.

В дверь постучали.

* Эпистрофей (аксис) — второй шейный позвонок, называемый также осевым.

* Живица или терпентин — смолистая масса, выделяющаяся из разрезов на хвойных деревьях.

Узел второй

На крыльце стоял мужчина, одетый в дорожный костюм и плащ с двойным лацканом — такие носили в столице, позаимствовав моду из западных княжеств.

— Госпожа Карду?

Он был без шляпы, и капли дождя стекали по лицу.

— Кто вы?

Вита нахмурилась. Мужчина был довольно молод, не старше тридцати на вид. Выше хозяйки почти на голову. Одет слишком вычурно для степного захолустья.