Змеиный брод

— Что всё это значит?

Он наконец прошёл в кухню и опустился на табурет.

Вита улыбнулась, доставая банку с кофе. На сей раз придвинула сахарницу поближе к доктору и добавила в чашку щепотку корицы.

— Я думала, брат поведал вам, пускай и в общих чертах. — Почему-то в обществе Ирия ей хотелось плясать на грани между насмешкой и деланой чопорностью. — Неужели не слышали сказок о глиняной ведьме?

— Я не выношу сплетен. К тому же это… — Он потёр складку между бровями; лицо сделалось суровым. — Это выходит за всякие рамки.

Вы ведь понимаете, я человек науки и не верю, что существуют…

— Ведьмы? — уточнила она.

Ирий взмахнул рукой, показав на Кусаку.

— А, это улганы. Такие есть только у Карду.

Никон смерил её взглядом, под тяжестью которого другая провалилась бы сквозь землю, но Вита разлила кипяток по кружкам и предложила:

— Пейте. И думайте над следующим вопросом. Понимаю, у вас их много, но скажу вот что: это место — особое. Река, горы, земля вокруг Агаана… За степняков говорить не буду, но мы делимся на дюжину Ветвей не просто так.

Человеку пришлому эти обычаи могут показаться странными — как и то, что мы поклоняемся цветам и деревьям, — но не стану утаивать: у каждого рода есть дар, доставшийся от Праматери Яблони. Одни заговаривают кровь, другие проникают в чужие сны, а третьи… призывают даэвов. Создают улганов. Оживляют то, что лишено души. В этом заключается талант моей семьи.

— Остальные Карду тоже им владеют?

— Отец — да. Братья — в меньшей степени. Дар сильнее проявляется в первом ребёнке, наследнике, отмеченном кровной линией Чертополоха.

Пальцы Никона сжимали горячую кружку, но он не спешил делать глоток.

— Пейте. Не отрава. И сахар бросьте. — Вита сама выпила залпом половину. Она ещё чувствовала слабость и лёгкую тошноту. — Завтрак не предлагаю, вас наверняка хорошо кормят.

— Я съехал. Решил не стеснять вашего отца и приходить лишь в назначенные часы. Но… да, госпожа Эве́на Ихор очень любезна. Она предоставила мне отдельный флигель в конце Садовой улицы.

На время, пока останусь в городе.

Говорить о привычных вещах было проще, и черты Никона смягчились.

— Вот как? — Вита подалась вперёд. — Дом Боярышника, значит… А, поняла! Вы провели у нас пару ночей, почуяли присутствие домашних духов и после этого «решили съехать».

— Ничего подобного.

— Господин Ирий, — она склонила голову, — я знаю, какое впечатление производит наша семья на первый взгляд. И какое на второй. Заметьте, я не говорила, что вы испугались.