Змеиный брод

Узел третий

— И что будешь делать? — Алтан поскрёб затылок. Он по старому обычаю не стриг волосы, а заплетал тонкие косы от висков и завязывал тесьмой с двумя глиняными бусинами. Степняки во всём любили гармонию и всё делали дважды: один раз для земной души, второй — для небесной.

Вита пожала плечами.

— Пойду к Номи́ну, всё равно собиралась. Пускай тоже посмотрит. Если два эсэма сойдутся...

— Не выхваляй своего доктора, — фыркнул Алтан, — не эсэм он.

— И не мой, — в тон ответила она, — зато с учёной степенью.

— Нашла причину лечь под нож!

— Под иглу. О ножах пока речи не шло. Не стой столбом, берись за край.

Вдвоём они не без труда перевернули тело, лежавшее на куске рогожи, чтобы Вита могла обработать спину. Алтан помогал ей, придерживая по очереди окоченевшие руки и ноги мертвеца, которые уже начали покрываться пятнами. На лице степняка не читалось ни тени осуждения или брезгливости. Он легко и сразу принял дар наследницы Карду, когда они познакомились, — сначала на веру, затем своими глазами увидел, как «огоньки» оживляли то, что умерло.

Прошло пять лет с тех пор, как пустующий дом за протокой превратился в убежище Алтана — тайник, куда прочие мальчишки не совались, опасаясь мёртвого ургэма. Поговаривали, что травник лишился разума: провёл ночь на Костяной тропе — между миром живых и Нам-Дором, — а когда вернулся, напоил ядом единственную любимую дочь. Все посчитали, что в старика вселился чотгур, и сожгли его дом вместе с красавицей Умай, чтобы отпустить невинную душу к небу.

— А ты почему не испугался? — спросила Вита, когда Алтан позволил ей не только осмотреть хижину, но и остаться на ночь. Тогда ещё пятнадцатилетний подлеток, ровесник её младшего брата, только ростом пониже и в плечах пошире, он держался с «правобережной госпожой» как равный.

«Маленький нахал», — подумала она, почему-то с теплотой. Остаться в одиночестве тогда казалось хуже смерти.

— Так ведь дурной! — Он широко улыбнулся, показав щель между передними зубами. — Это все говорят, даже Язул-ноён. А у него восемь детей и пятнадцать внуков, он-то знает толк!..

Вита и раньше знала, что «ноён» — почти то же самое, что «господин»; так принято было называть старшего мужчину, неважно, родного по крови или нет, если ты испытываешь к нему глубокое уважение. А в тот вечер узнала ещё и ворох подробностей о соседях Алтана.