Влюблённый домовой

* * *

Лина всё-таки засыпает. Она прикрывает глаза «всего на минуточку» и книжка выскальзывает из ослабевшей руки. Павлу и прислушиваться не надо, чтобы понять, что она действительно спит.

— Приятных снов, — тихо желает он, осторожно сменяя свои колени под головой Лины на подушку и поднимаясь.

Идея вернуться в комнату девочки, пришла ему в голову пока Лина читала, вспыхнула маленьким огоньком вместе с пониманием: даже если они найдут призрак отца, то как позовут его дочь? Ответ, впрочем, оказался на поверхности.

Лимик. Тот самый плюшевый ламантин, которого он же и отдал в призрачные руки ещё вчера.

«Искренне прошу прощения, я ненадолго» — обещает он, замирая на пороге комнаты, прежде чем проскользнуть внутрь.

Тускло вспыхивает лампочка под потолком, освещая комнату, когда он находит выключатель. Со вчерашнего дня здесь ничего не поменялось, только призрака девочки нет.

Оглядываясь в поисках игрушки, Павел всё ждёт, что она вот-вот появится, выйдет из стены или окажется за спиной, но ничего так и не происходит.

Плюшевый ламантин, впрочем, тоже находится далеко не сразу. Комнату приходится обойти пару раз, заглянув и под столик и даже в ящики и шкаф, прежде чем цель оказывается достигнута.

Игрушка внезапно оказывается под одеялом, будто девочка спала, а по-пробуждении просто забыла забрать её с собой на завтрак.

«Ты домовой, приехавший в пансионат в нескольких километрах от дома, чему ты удивляешься?» — ворчит сам на себя Павел, забирая игрушку и выходя из комнаты.

— Ну и? — встречает его вопросом Лина, стоит только переступить порог.

Правда у Павла есть уважительная причина отсутствия, и он выставляет перед собой плюшевую игрушку, будто щит от чужого недовольства.

— Подумал, что на неё она быстрее придёт, если придётся звать.

Лина уже тянет к игрушке руки, когда Павел убирает ту за спину.

— Не стоит. Это может быть опасно, — он ещё помнит, к чему привёл предыдущий раз, и повторения не хочет. — Собираемся?

В этот раз на улице не метёт, хотя снег никуда не делся.

Дворник почистил дорожку от ворот до дверей, однако в нужном им направлении белый пушистый ковёр остался нетронутым, и им предстоит быть первопроходцами. Вернее Лине, потому что если он пойдёт первым, то это будет выглядеть странно. С другой стороны...

Павел оглядывается, убеждаясь, что те немногие люди, что есть вокруг, заняты своими делами, а потом проскальзывает вперёд, первым врубаясь в белоснежную целину.

Лина за спиной благодарно выдыхает, но ничего не говорит.