Ель

Спустя минуту-другую молния перестала быть ослепительной, и обнаружилось, что передо мной стоит дивной красоты человек в сияющих белых одеждах. За спиной у него висел колчан со стрелами, на поясе – меч в драгоценных ножнах.

Я открыла рот от изумления.

– Ты лесной царь?

– Я его слуга.

Как и говорила сова Филипповна, надо было всего лишь попросить. Не доискиваться самостоятельно, не подписываться на страшные ритуалы, а просто позвать. Причём даже не обязательно вслух.

Лесной владыка прислал подмогу быстрее, чем можно было ожидать.

Но как он узнал, где меня держат? Впрочем, он же, наверное, всемогущ или близок к тому. Ох, надеюсь, мне это не снится.

Сияющий прислужник достал из ножен меч и тронул лезвием мои оковы. Кандалы и цепи звякнули, после чего вспыхнули и, мерцая, осыпались на пол серебристой пылью.

– Уходим, – сказал посланник.

И без промедления вскинул меня на руки.

Мы летели сквозь ночь, над горами, под звёздами и луной. Я с наслаждением вдыхала восхитительно прохладный воздух и всё ещё не могла поверить, что спасена.

– А куда мы летим?

– В Скрытень-Лес, – отозвался дивный юноша. – Царь уже распорядился, чтобы тебе приготовили жильё.

– Ух-ух-ты! – раздался рядом знакомый голос совы Филипповны. – Значит, ты всё же последовала моему совету? Я с вами. Мы не закончили учебную программу за месяц, поэтому ты, Акле, от меня не отделаешься, – довольно возвестила птица.

– Акле? – слегка опешил мой лучезарный проводник. – Её зовут Ель. Дракон, видимо, дал ей другое имя.

И память наверняка подтёр. Но ничего, это поправимо. Прибудешь в лес, Ель, всё вспомнишь.

Я напрягла извилины, силясь забраться поглубже в своё прошлое, но там расстилался непроглядный туман. Изредка в тумане проступали обрывки воспоминаний. Я почему-то видела себя деревом. Я стояла в лесу и надёжно коренилась в земле, когда пришёл кто-то прекрасный, волнующий и подарил мне жизнь в ином обличье.

Помню, как гулко забилось в груди обретённое человечье сердце, когда он произнёс моё имя.

Ель… Ель, а вовсе никакая не Акле. Дракон полагал, что вместе с именем украдёт мою суть и добьётся полного подчинения? Что ж, он заблуждался. И счастье, что мне помогли.

Ночной полёт был долгим, но совсем не утомительным. Меня несли на руках, сова Филипповна – пятнистое взъерошенное чудо с загнутым клювом и большими чарующими глазами – держалась рядом, бесшумно рассекая крыльями воздушные потоки.

Я плакала, хотя всей душой ненавидела это занятие.