Ель

Он невесомо касался моих плеч и рук, шептал на ухо советы с наставлениями, и вскоре растения, по моему велению, принимали изначальный вид.

– Тебе ещё многому предстоит научиться, – качал головой он.

Я поражалась: откуда он столько знает, что даже в моём даре сумел разобраться? Ах да, он ведь профессор в академии. Значит, если я поступлю, мы сможем видеться чаще…

А что, если мне напроситься в ученики к Арасу, а не к лесному владыке?

***

В последний день лета намечался праздник – проводы или что-то такое.

Лето сворачивает лагерь, осень спешит на замену. Её надо умаслить, задобрить, чтобы не пригнала раньше срока холода, чтобы поменьше моросила дождями да подольше золотила листву.

Кроме всего прочего, у Тенеки в этот день были именины. Поэтому торжество обещало быть с помпой и размахом.

Сбор гостей назначили на семь вечера в песчаном рву, который по периметру обступали кряжистые деревья и где могла бы поместиться прорва народу. Сначала планировались угощения, напитки и безобидные игры.

А затем… Я ещё раз сверилась с карточкой, которую принесла мне сорока из ателье. После заката вечеринка должна была плавно перетечь в мистическое действо, в ритуал с заклинаниями, вызовом духов и гаданием по хрустальному шару.

Меня передёрнуло. Может, не идти, а?

– Иди, – сказал Хрюнозай, который сновал по избушке, наводя чистоту. – Ты приглашена. Если проигнорируешь приглашение, Тенека тебе это припомнит. Какое-нибудь хитроумное заклятье в отместку нашлёт.

Оно тебе надо?

И то верно. Как ни крути, от заклятий не отвертишься. Так выберем же меньшее из зол.

Я решила, что сольюсь с толпой и стану незаметной. И что мне в этом поможет? Правильно, маскировочный балахон деда-лесовика. Первым слоем пойдёт переливчатое платье Инычужей (всё-таки ради меня старались, пусть увидят да порадуются), а сверху – камуфляж. Взрывное сочетание, как по мне. В случае чего разденусь. Или наоборот, смотря по обстоятельствам.

Я прибыла на место встречи ровно к положенному часу, и там уже было практически не протолкнуться. Горел костёр, вздыхал ветер в соснах. На ветках, нависших над оврагом, сидели птицы, похожие на хохлатых попугайчиков, только раза эдак в три крупнее. Они светились слабо-зелёным и выпевали одну-единственную ноту на звуке «у» – протяжно и так печально, словно кого-то хоронили. Прежде мне не доводилось встречать их в Скрытень-Лесу.