Ель

Окуналась в тёплую воду с головой, выныривала, порядочно этой воды наглотавшись. И всё размышляла, как удаётся лесному царю ускользать от меня незамеченным. Хоть бы разок на глаза показался, позволил на себя взглянуть. Стесняется он, что ли?

Ну ничего. Вот выучусь хорошенько, поступлю в академию, а там уж он не отвертится – напрошусь к нему в ученики.

Сова Филипповна прилетела сегодня неожиданно рано. Я только-только вытерлась да полотенцем обмоталась, а она тут как тут.

– Слушай, Ель, я что подумала… А если мне устроиться в лесную академию, скажем, на полставки? – с места в карьер заявила она, разгоняя крыльями воздух.

– А возьмут? – засомневалась я.

– Возьмут, никуда не денутся! – высунулась из лопухов Кикки. – Привет! Извините, что подслушивала. И подглядывала, – потупилась она. – Я тут одно замечательное зелье изготовила. Для усидчивости. Возьмёшь, Ель?

– Давай сюда своё зелье, – обрадовалась Филипповна. – Нам с Елью как раз надо бы на учёбу подналечь. А то кто же меня в академию наймёт, если я эту бестолочь к поступлению подготовить не смогу?

До конца лета я усердно занималась с совой Филипповной, вкалывала у деда-лесовика, каталась с Кикки на качелях и дурачилась в гостях у Болотного Хмыря, развлекая русалку Хиллу пусканием мыльных пузырей.

Иногда я встречалась с Арасом. Он как-то умудрялся вырваться из-под надзора Тенеки и приходил к поваленному дереву один. Я всё больше убеждалась: Арас не оставлял никому иного выбора, кроме как любить его.

– Ну что, экзамены уже на носу. Готова? – лукаво щурясь, спрашивал он и поправлял синюю шапку на волосах. – А твои способности – они ещё работают? Сможешь поднять вон тот пень, не сходя с места?

Вывороченный с корнем, пень был так огромен, что мог бы вполне придавить меня целиком. Я отшучивалась, пыталась увести разговор в другое русло, однако настойчивости Арасу было не занимать, и я с опаской вновь пробуждала силы природы.

Трава начинала извиваться, расти выше, пускать гибкие, невероятно мощные ростки. Пень с треском и шорохом отделялся от земли, и с его корней валились комки почвы. А дальше шёл побочный эффект: на деревьях принимались усиленно лопаться почки, ветки юных сосенок покрывались диковинными соцветиями, в стволах зарастали дупла, и мир сходил с ума.

Арас заставлял меня прекратить этот разброд и шатание.