Ель

Она повернула было, чтобы подлететь к моей избушке, но частокол с черепами внезапно шпиона остановил, не подпустил ближе, не дал вглядеться в окна.

Вовремя мы зажгли огонь в слепых глазницах. Очень вовремя.

Дракон искал меня. Он снова послал своих разведчиков, чтобы выяснить, где я прячусь. Значило ли это, что он придумал, как лишить меня покровительства высших сил и свести мою защитную метку? Что у него на уме?

При мысли о драконе я цепенела, холодела нутром и проваливалась в сон, полный быстрых, беспокойных видений.

Во сне я вздрагивала, ворочалась, стонала и как будто даже плакала, бормоча что-то бессвязное. Под боком возился всполошённый Хрюнозай.

А потом пришёл он. Он опустил мне на лицо горячую ладонь, с невыразимой лаской провёл пальцами по волосам, начертал на лбу неизвестные письмена, согрел мои губы тёплым дыханием – и меня отпустило.

Я взвилась на простынях.

– Царь леса, подожди!

Но его как не бывало. Ветерок, заплутавший в занавесках; солнечный луч на моей подушке, птичьи перепевы в ветвях и шелест травы за окном – меня окружало только это.

Хрюнозай проворчал что-то по поводу беспокойного сна от недостатка витаминов, сполз с покрывала на пол и потопал возиться на кухне, готовить очередной ненужный завтрак для Ели, которая ест исключительно из-под палки.

Сновидения слетели с меня в миг пробуждения, а валяться в постели просто так не хотелось, поэтому я спустила ноги на коврик, откинула взглядом комнату – и увидела кое-что потрясающее.

На вешалке, которую зацепили за дверцу шкафа, висело платье, сотканное из солнца, неба и прохладной зелени трав. Платье, сшитое Инычужами специально для меня.

Утончённые клиенты Тенеки однозначно передрались бы из-за него. Оно не шло ни в какое сравнение с грубой ручной работой из ателье. Казалось, это платье создавали небожители.

Я в нерешительности прикоснулась к нежнейшему шёлку. Он переливался у меня в пальцах, как скол редкой горной породы.

– Что застыла? – хрюкнул из-за угла Хрюнозай.

– Надевай. Ради тебя, вон, всю ночь зашивались.

Платье удивительно мне шло. Оно село, в точности повторяя изгибы тела, и заструилось книзу, излучая мягкое сияние. Длинные рукава можно было присобрать на локте при помощи едва заметных кнопок, но я решила оставить их, как есть.

– Иди искупайся, и будем завтракать, – вновь появился в дверях мой маленький ушастый надсмотрщик.

В каменной чаше на заднем дворе я нежилась больше получаса.