Ель

– Во что ты одета? Где платье? – немедленно воскликнула она.

– Сгорело, – честно созналась я, чтобы затем безбожно наврать: – Я печь растопить пыталась, а мы с огнём не в ладах. Чуть избу не спалила! Ты уж прости, что так вышло.

– Больше не жди подарков из ателье, – отчеканила Тенека, сверля меня взглядом. – Ты их не достойна.

Я потупилась, притворившись, что мне стыдно и очень жаль. Ни слова о том, что платье было заряжено негативной энергетикой. Ни намёка на то, что её, ворожею, раскусили.

Они с Арасом поравнялись со мной, и в его серо-голубых глазах вновь читалась пронзительная мольба о спасении.

Его рука незаметно коснулась моей, пальцы переплелись с моими пальцами – не так прочно, как хотелось бы. Синяя шапка, расшитый кафтан, мешковатые штаны-шаровары из первосортного льна, лёгкие кожаные полусапожки… Арас был одет во всё красивое и дорогое, наверняка его подружка постаралась.

Он говорил, что вечно попадает в передряги. Похоже, Тенека была той самой неприятностью, в которую он вляпался на сей раз.

Это вам не поваленное дерево и не медвежий капкан. Попробуй одолей ведьму силами природы. Без должной подготовки на успех нечего и надеяться.

Когда Арас оглянулся с болью и тоской, Тенека тоже оглянулась. Проследила, что смотрит он не куда-нибудь, а прямо на меня, и послала мне такой жёсткий и холодный взгляд, что захотелось поёжиться. На том и распрощались.

Вернувшись домой, я решила, что хочу себе что-нибудь такое же пугающее, как взгляд Тенеки. Чтобы ни чужакам, ни потенциальным драконам-похитителям было неповадно околачиваться у моей калитки.

Чтобы не проникло за ограду ни одно гнилое заклятье.

О своём желании я рассказала сове Филипповне, и та объявила всеобщий сбор.

Глава 13. Колья и черепа

– Есть у нас в лесу что-нибудь страшное? – рассеянно спрашивала я у толпы Инычужей, которые сбежались, слетелись и сползлись к моему окну.

– Вонючая жижа есть, – со знанием дела сказал Купальщик. С него, замещая и одежду, и волосы, свисали чёрные подгнившие водоросли.

– А ещё?

– Черепа, – сдавленным шёпотом поведало Могильное Умертвие, чья пасть кишела белыми подвижными клыками. – Лошадиные. Козьи. Устроит?

– Тащите! – обрадовалась я.

– Развесим черепа по кольям вдоль ограды, внутри огни зажжём. Ух, мощь будет! – вдохновилась сова Филипповна.

К полуночи мой домишко превратился в настоящий центр притяжения. Все сбредались поглазеть на колья и черепа, словно тут для них музей открыли.