Ель

Платье же повесила на спинку стула, а стул передвинула поближе к окну, откуда в комнату заглядывала луна.

Я прикинулась спящей, и уже через несколько минут вещи в избушке стали двигаться сами по себе. Выкатился кухонный ящик, и оттуда повылетали ножи. Надсадно скрипнула входная дверь, обнажая пустоту и темень. Заколыхались занавески при полном безветрии. Не став дольше терпеть, я соскочила с кровати.

Лезвие ножа подвернулось под ногу, больно вонзилось в ступню, но было не до того. Я сорвала платье Тенеки со стула, распахнула ставни – и швырнула подарочек во двор.

Как и следовало ожидать, ножи убрались восвояси, пляска занавесок прекратилась, и дверь перестала подавать признаки жизни.

Захлопнув её и вновь тщательно заперев на все засовы, я подошла к кровати, чтобы признать правоту Хрюнозая.

– Твоё чутьё не подвело. Тенека заколдовала платье.

– У тебя рана на ноге. Может, обработаешь? – мрачно отозвался зверёк.

– Сама заживёт, – отмахнулась я и полезла в постель, чтобы тут же забыться сном.

На следующий день встали рано.

Хрюнозай сначала фыркал и плескался в бадье с водой, которую выставили на крыльцо, а потом принялся шуршать по хозяйству и даже как будто что-то испёк в печи, к которой я, понятное дело, не притрагивалась.

– Сжечь, – заявил он заспанной мне, когда я появилась в дверном проёме. – Платье надо сжечь. Тогда и колдовство уйдёт.

– Но зачем Тенеке понадобилось наводить на меня порчу?

– А кто их, тёмных, ведает, – хрюкнул зверь. – Ты, давай, растопку для костра пока подготовь.

Завтрак уже вот-вот поспеет. И не думай ни о чём таком, не жалей. Мы с Инычужами тебе новое платье сошьём, Тенека помрёт от зависти.

Натаскав во двор веток и пучков соломы, я под бдительным надзором ушастого повара кое-как затолкала в себя кусок горячего пирога, со слезами на глазах отдышалась и выхлебала пару стаканов воды. Все мелкие морщинки, какие образовались на лице за ночь, тут же разгладились. Я была молода и свежа, как весеннее утро.

Священное сожжение заговорённого платья мы устроили чуть погодя, когда Инычужи под завязку забились к нам во двор.

Плотные, полупрозрачные, рогатые, хвостатые, зубастые – эти существа обожали что-нибудь жечь. Не так важно, что именно.

Скоро пламя полыхало до небес. Остатки платья сгорали на ветках, и сверкающая дымка разрушенных чар поднималась над костром.

– Ну и кто палит костры днём? – ворчали проходящие мимо лесные твари. – Ночью было бы куда зрелищней.

– А мы не ради зрелища, – отвечали им Инычужи.