Ель

Пока сова степенно расхаживала по половицам и приводила классификацию учёных котов (людоеды, агрессивные, домашние), я бросала затравленные взгляды на кухонный ящик, куда поутру мне всё-таки удалось сгрузить всё колюще-режущее. Я гипнотизировала входную дверь, которая была надёжно заперта на несколько замков и никак себя не проявляла. Было в ней что-то ехидно-зловещее.

Почему-то казалось, что если ослабить бдительность, то и дверь, и ножи тут же слетят с катушек.

– Коты-людоеды рассказывают страшные сказки и способны заговорить жертву до смерти.

Агрессивные могут выцарапать глаза, но не более того. На цепи сидят только первые два подтипа, – распылялась сова Филипповна. – Третьи абсолютно безобидны. Ель, ты слушаешь?

Ель если и слушала, то вполуха.

Так-так, размышляла я. Так-так. Дед-лесовик мог вполне держать в подвале какого-нибудь из учёных котов первых двух подтипов. Оттуда и цепи и с кандалами. А ты что себе навоображала? Недаром говорят: знания – свет.

У меня всё равно что камень с души свалился.

Упустить по глупости такую подработку было бы обидно, первые заслуженные монеты уже позванивали в моей заплечной сумке. И хоть я пока не представляла, что с ними делать, деньги казались чем-то важным, своего рода подстраховкой. Я начинала входить во вкус и собиралась заработать больше. Подумать только, если бы увиденное в подвале меня спугнуло!

– Что ж, на сегодня лекций хватит. Ель, увидимся завтра, – сказала сова Филипповна. – Я на охоту. И смотри мне, не ссорься с Хрюнозаем.

У неё были свои тяжести на душе, свои раны, которые способно залечить лишь время (и, пожалуй, парочка безнаказанных убийств под покровом ночи). С моей стороны было бы бессовестно её останавливать.

К тому моменту, как она улетела, мой новый помощник по хозяйству закончил обнюхивать помещение и принюхался ко мне.

– Странное у тебя платье, – заключил он. – Кто-то тёмный к нему лапу приложил. Кто-то двуличный.

– Да ладно! – скрестила руки я. – В вашем лесу, куда ни плюнь, попадёшь в тёмного и двуличного.

– Нет-нет, – сдержанно возразил зверёк. – Оно пропитано чёрной магией. Это ясно чувствуется.

– Тогда что? – вскинулась я.

– Проведём испытание, – постановил Хрюнозай и забрался под мою кровать. Теперь из тьмы между полом и матрасом торчал его свиной пятачок. – Гаси свет, ложись спать, – скомандовал этот деятель. – Будем наблюдать.

Я послушно задула свечи и забралась под одеяло, сменив платье на ночную сорочку из сундука.