Ель

Только Арас бродил неприкаянным в своей синей шапке и, кажется, скучал по прежней, неискушённой Ели.

Но стоило мне позвать его с собой в поход по магазинам, и он становился холодным и отчуждённым, а его взгляд буквально леденел. Меня настораживали такие перемены. Он же настороженно относился ко мне.

Настал день, когда я, основательно погрязнув в городских развлечениях, проснулась, сходила на учёбу и, по обыкновению, отправилась в Лагонь через «Курьи ножки». На выходе из торгового центра мне повстречался Сикорский.

Его шею затягивал галстук, пиджак из дорогой ткани безупречно гармонировал с брюками. Я уловила тонкий запах мужского парфюма, а Сикорский меж тем без колебаний взял меня за руку, хотя раньше и прикоснуться не смел.

Меня прошило ужасом, и я глянула на своё запястье: царская метка почти выцвела. Она бледнела и растворялась под кожей всё это время, и нет бы мне хоть изредка за ней следить! Но я начисто забыла и о метке, и о своей роли в планах лесного владыки.

Сикорский ухватил меня за руку, ликующе оскалился и, не сходя с места, превратился в трёхглавого дракона.

Клац! – и не успела я опомниться, как его челюсти сомкнулись, поймав меня в ловушку. Я еле удержалась внутри, вцепившись в знакомые до отвращения прутья решётки, чтобы не скатиться в глотку.

Меня охватила паника. Запершись в клетке, в драконьей пасти, я впала в ступор и не могла здраво мыслить. Только Ель могла умудриться всего за мгновение из сытой, лощёной жизни угодить в своё прошлое, где не было ничего, кроме боли.

Знал ли Арас, от которого ничто не утаится в Скрытень-Лесу, знал ли он, что меня похитили? Я очень на это рассчитывала, но и очевидное нельзя было не признать: похищение случилось в городе, куда едва ли дотягивается взор лесного царя.

Здесь нет сорок, которые разносят новости, а деревьев всего раз, два и обчёлся. С лесом городские деревья вряд ли сообщаются, а значит, до владыки не дойдёт весть, что его любимую Ель унёс дракон.

Мне оставалось только плакать от бессилия.

Мои слёзы медленно катились по щекам, твердели и падали на раздвоенный драконий язык, который ворочался во тьме влажной пасти.

– Прекрати! – рыкнул дракон, не размыкая челюстей. – Эта дрянь горчит. Если не перестанешь, сожру тебя в один присест! Даже косточек не оставлю!

Его рык отрезвлял, но угроза звучала неправдоподобно. Трёхглавый ни за что не прикончит меня просто так. Он расправится со мной только в присутствии лесного царя.