Ель

Он будет шантажировать владыку, добьётся, чего хочет, и лишь потом избавится от меня.

Пока дракон летел, я сидела в клетке внутри его пасти и размышляла о том, как докатилась до жизни такой. Почему метка выцвела? Неужели защиту ослабили мои походы в город? Да не может этого быть!

Вряд ли пирожные и кофе способны оказать на чары разрушающий эффект. А если способны, то у меня большие вопросы к создателю этих чар. Я ведь, по сути, не делала ничего противозаконного. Любой скажет: в кофейни ходить можно, а иногда даже нужно, если на сердце кошки скребут.

И тем не менее…

Что-то во мне явно изменилось после той встречи с Сикорским на балу. Возможно, я слишком сильно жаждала развлечений, тогда как мне полагалось довольствоваться лесом и вести скромный образ жизни в обличии дерева. А может, что более вероятно, мои мысли не были обращены к царю, как он того хотел.

Арас ведь просил думать о нём почаще (а желательно – всегда).

– Что-то ты притихла, Ель, – в режиме чревовещания произнёс дракон. – Померла там, что ли? Если не померла, постучи о решётку. А ну быстро, кому говорю!

Я ударила по решётке со всей яростью, какая накопилась внутри. А хотелось вымахать до небес и с такой же силой вмазать по дракону, чтобы от него даже мокрого места не осталось. Но что может маленькая, никчёмная Ель без почвы под ногами? Ни-че-го.

– Мы заманим твоего царя в Клыкастые Горы, – поделился планами дракон.

М-да, эта песня хороша, начинай сначала. Если он рассчитывал, что я стану отвечать, то напрасно. Я собиралась отмалчиваться. Ни слова этой вонючей твари не скажу. Не стану демонстрировать слабость. Пусть побесится.

Не получив от меня ответа, трёхголовый гад заткнулся. Каждая клеточка моего тела чувствовала, как в драконе закипает злоба, и я втайне радовалась: пока он злится, он не чует погони.

Чёрный ворон летит за мной, чтобы вырвать меня из лап смерти.

Любопытный факт: присутствие ворона отзывалось во мне приятным покалыванием. Между нами словно установилась связь. Раньше я этого не ощущала, но стоило мне попасть в беду – и восприятие обострилось. Наши узы сделались ярче, чётче. Ель и её ворон были неразделимы, какая бы напасть с ними двумя ни приключилась.