Ель

Только не спрашивайте, на что мне пришлось пойти.

Под тяжестью его тела мягкая пуховая перина примялась, и я очутилась к царю вплотную. Мы сидели впритирку, слаженно дышали и одновременно вздыхали – каждый о своём. Потом он наконец вспомнил о моём существовании и обратил ко мне затуманенный усталостью взор.

– Ель, смотрю, ты тут и без меня отличную компанию себе нашла.

– Филипповна сама прилетела, я её не просила.

– Ага, только весточку послала, – съязвила сова. – Мол, сижу у царя, скучаю, раны почти зажили, так что ты не переживай.

Ель умеет написать так, что перья дыбом.

Мы ещё немного посидели молча, а потом Арас, кажется, сделал Филипповне знак, и та, пожелав мне выздоравливать, убралась восвояси – ловить своих грызунов под покровом ночи.

– Ты уже прорастала однажды, – сказал мне царь. – Попробуешь снова?

– В прошлый раз была чрезвычайная ситуация, – отозвалась я. – Если опасность не угрожает, может и не получиться.

– В клане дракона тебе нанесли не только телесные травмы. Тебя накачали какой-то потусторонней дрянью.

Подсадили к тебе шпиона или что-то вроде того. Я не успел им помешать, потому что сам не видел. Но теперь вижу, – прищурился владыка. – В тебе клубится тьма. Может, ты чувствуешь что-нибудь необычное?

Я пожала плечами.

– Ничего не чувствую. Но неужели я должна прорасти?..

– Чтобы вытравить шпиона, верно, – кивнул царь. – Скажи, когда будешь готова.

– Всегда готова, – поспешно заявила я.

Он поднялся, протянул мне руку и повёл меня сумрачными коридорами в садик дворца.

Дворец сплошь состоял из молочного дерева с извилистыми шоколадными прожилками. Стены, пол, потолок – всё выглядело, как редкие полотна из-под кисти художника.

В какой-то момент одежда на мне сменилась. Вместо простенькой хламиды моё тело облекла белоснежная ткань с бисерной вышивкой. Мы с царём вышли на коротко подстриженную траву. Нас окружали сложенные из камней горки, откуда струились маленькие журчащие водопады. В крошечных озерцах отражался месяц.

– Прорастай, – велел мне владыка.

Я сбросила с ног сандалии и ощутила подошвами стоп прохладу земли. Меня овевал ветерок, сама природа словно упрашивала пустить корни.

«Ты в опасности, Ель, – сказала я себе. – К тебе подселили злого духа, и, если ничего не предпринять, он овладеет тобой так же, как тени – Инычужами. Нельзя этого допустить».

Беспокойство лесного царя наконец-то передалось мне в полной мере, его слова обрели в моём сознании объём и вес, и стало по-настоящему страшно.