Ель

Кто-то заботливо потрепал меня по волосам и перевернул с живота на спину, стянув с ног сандалии: неужто Арас в гости пожаловал?

В полудрёме я слышала таинственные разговоры, чьё-то сопение и надсадный кашель. Скреблись когти по дереву, змеиным шелестом вливался в уши многоголосый шёпот. Инычужи подтянулись на спящую Ель поглядеть? Что ж, и такое может быть.

Мне было хорошо и уютно в долгом, бестревожном сне. А наутро я проснулась полной жизненной энергии.

Солнце врывалось в спальню сквозь открытое окно, колыхались тюлевые занавески на ветерке, и аромат сосновой хвои заставлял ноздри трепетать.

Ворон, расправив крылья, навернул по комнате круг-другой, уселся на спинку кровати и принялся чистить перья.

– Так что, ты и правда можешь вытащить хозяина из самой мрачной бездны? – обратилась я к нему.

Тот блеснул на меня умным глазом и невозмутимо продолжил утренние процедуры. А меня одолели нерадостные мысли. Если Арас захотел, чтобы я приручила ворона, стало быть, он предвидел, что мне грозит эта самая бездна.

Закончив чистку перьев, ворон вылетел в окно, и в этот момент к моей кровати приполз Хрюнозай.

– Слышал, у тебя сегодня вместо первых двух пар форточка. Не желаешь ли прогуляться со мной за грибами? Запасы закончились, надо новых набрать.

Было бы скучно прозябать дома до обеда, поэтому я согласилась прогуляться. Мне выделили плетёную корзинку и маленький ножик.

– Увидишь гриб – зови меня, – деловито распорядился Хрюнозай.

Грибы росли под каждым деревом, гнездились на пеньках и прятались в густом мху. Съедобные, несъедобные – всяких было вдоволь. Особенно завораживали красные мухоморы. Их крупные яркие шляпки в белую крапинку хотелось разглядывать вечно.

– Эй, что застыла? – окликал меня Хрюнозай. – Ель, забудь про мухоморы. Ищи сыроежки, лисички или подберёзовики.

Моя корзина наполнялась медленно. Завидев кустики земляники или черничник, я бросала все дела и устремлялась туда, чтобы поесть ягод.

Хрюнозай шуршал где-то поодаль, срезая нужные ему грибочки. То тут, то там – на ветках, под корягами и в дуплах – попадались нам таинственные лесные жители. Они не разговаривали, просто смотрели на нас из своих убежищ любопытными глазками. Такие в академию не ходят, ни читать, ни писать не обучены.