Ель

Вот зачем он, спрашивается, взвалил на меня такую ответственность? Зачем отдал часть души, когда мог бы пользоваться ею целиком и одним махом разрубить порочные нити, связывающие братство со Скрытень-Лесом?

Хотя, если поразмыслить, стал бы он меня создавать, если бы не планировал вырастить себе преемника? По всему выходит, не стал бы. Не было бы меня, такой особенной, драгоценной Ели, не видела бы я этих облаков, не пила бы этой воды, не радовалась бы дружбе и учёбе. А была бы дерево деревом, бесчувственной громадиной, которая никого не может любить и которую никогда не полюбят.

Лесной царь дал мне шанс на новую жизнь, и я не в праве от неё отказываться.

Вперёд, Ель, хватит бездельничать, вылезай сейчас же из чаши и иди тренироваться!

Моя недремлющая совесть призывала меня действовать. Выбравшись на решётчатый настил и насухо вытершись полотенцем, я облачилась в платье, которое сшили для меня Инычужи, и углубилась в берёзовую рощу по соседству с избушкой.

В роще было солнечно и свежо. Под ногами росла короткая травка, тут и там пробивались грибы, всползал на стволы мох, и умиротворяюще пели птицы.

Клан дракона объявил охоту. На кого? Разумеется, на меня?

Стану ли я бояться? Ну уж нет.

Чисто на интуиции я впитывала энергию земли и неба, совершая движения, которым никто меня не учил. Я была текучей, как вода, и стремительной, словно буря. Знала, когда остановиться, когда задержать дыхание, а когда, наоборот, выдохнуть всё до последнего, чтобы начать медитацию по новому кругу.

И что-то светлое, тёплое, живительное взрастало во мне, укреплялось, ширилось. И неземная радость охватывала меня от макушки до пят.

«Драконов много. Не бери в голову, – вспоминались слова Араса. – Тот дракон всё равно не сможет к тебе прикоснуться».

«Тот дракон, – думалось мне. – Не только он не сможет. Человек, вон, тоже не смог. Вележ Сикорский в моём глупом, бредовом сне.

Спустя четыре часа изматывающей тренировки я валилась с ног. Вернувшись домой после заката, я упала ничком на кровать и, едва закрыв глаза, погрузилась в омут очередного сна. Только не бредового, а целительного. Там не было слепых куриц и профессоров, тянущих ко мне свои лапищи. Там не было вообще ничего.

Кто-то укрыл меня одеялом. Не удивлюсь, если это Филипповна с Хрюнозаем расстарались.