Ель

Сикорского я увидела за углом, и он даже не посмотрел в мою сторону, словно действительно не имел никакого отношения к тому, что сейчас произошло. У меня хватило ума сопоставить факты и свести их воедино. Не сон это был и не галлюцинация. Не бывает у меня галлюцинаций на пустом месте и в обморок я просто так не хлопаюсь.

Сикорский меня не замечал. Он покручивал в пальцах травинку и разглядывал её с таким интересом, словно она составляла главный смысл его жизни. И я, может, сразу бы отвела глаза, если бы мой взгляд не зацепился за курицу, которая топталась на песке рядом с профессором.

У неё были чёрные, пустые глазницы и ярко-кровавый хохолок. Пугала она до дрожи. Что это за существо? Откуда такие берутся? По правде, мне и знать-то не хотелось.

По дороге домой я ещё много кого из академии повстречала: учеников, профессоров, стажёров. Некоторые шагали молча и выглядели озадаченными. Другие, сбившись в группы, вполголоса обсуждали сегодняшний инцидент в холле и делились догадками по поводу того, кто же может стоять за причинением вреда невинным существам.

До самой избушки я шла, пугаясь любого шороха и обхватив себя за плечи, и лишь за оградой с кольями и черепами почувствовала облегчение. В каждом черепе я запалила огонь, хотя в этом не было необходимости. Но мне хотелось поддерживать пламя круглые сутки, чтобы нечисть не могла подступиться к дому ни днём, ни ночью.

– Что-то ты сегодня кислая, – заметила сова Филипповна, влетев в окно. – А огненное зелье почему напрасно переводишь? Оно тебе надо – в солнечные часы небо коптить?

Ворон, которого я приручила, расхаживал по столу, сложив крылья, и смотрел на меня с явным осуждением.

– Да что вы ко мне прицепились? – взвилась я. – Ну кислая, ну небо копчу почём зря. Оставьте меня в покое!

Вспылив, я сорвалась с места и умчалась на задний двор, к каменной чаше, которая при моём приближении тотчас наполнилась родниковой водой. Нырнув туда и как следует поплескавшись, я обрела долгожданное равновесие.

Клан дракона не дремлет, а у лесного царя только половина той силы, что была у него изначально, потому что вторую половину он бездумно отдал своему самому дорогому созданию, то есть мне. Значит, что? Правильно, Ель, ты должна взяться за ум и пробудить всё то, что в тебе заложено. Иначе не исключено, что и лесу, и его владыке вскоре придёт конец.

Мне было жаль Араса, но одновременно я испытывала досаду.