Суженый-ряженый

– До сих пор простить не могу, что твоя мама постриглась. Сама себя уничтожила. Сил колдовских, что с детства копятся, разом лишилась.

Бабушка впервые заговорила со мной о маме. Прежде тема родителей была под запретом. Я знала лишь, что расстались они.

– Ба, а почему она решилась косу отрезать?

– Глупость несусветная. О тебе совсем не думала. Как ребенка научить колдовству, если сама им не владеешь? Нашу премудрость на пальцах не объяснишь.

– Потому она меня к тебе отправила?

– Я сама забрала. И запретила к тебе приближаться.

– И я никогда ее не увижу?

– Вот когда войдешь в ведьмовской возраст, это по людскому измерению двадцать годочков, сама решишь. До тех пор ни–ни.

Когда я оказалась в Себяжском лесу, мне было всего три года. Я совсем не помнила маму. Лишь какой–то расплывчатый образ светловолосой женщины в красном платье – рукав фонарик, летящая юбка солнце–клеш. И все.

– Я похожа на нее?

– И да и нет. У тебя волосы светлые, а у нее словно в пшеничное зерно добавили гречихи, и глаза у нее карие, а у тебя как небо в хмурый день.

– Она красивая?

Бабушка вздохнула.

– Эта красота и сгубила. И за тебя я переживаю. Когда ты в городе, места себе не нахожу. Если уж наши лесные охламоны этакое сумасбродство учудили, городские, наверное, вовсе прохода не дают?

– Ба, не переживай. Я в городе морок на себя накидываю. Мне здешних уроков хватило.

– Ну–ка, покажись.

Я закрыла лицо ладонями, потом медленно опустила их вниз, перекрещивая руки, прошлась по плечам, оглаживая себя до самых кистей, и напоследок крепко сцепила пальцы в замок.

– Молодец, хорошо придумала, – бабушка придирчиво оглядела коротко стриженные темные волосы, нос картошкой, тонкие губы, ставшую плоской грудь. – Жаль, что морок только на людей действует. Кабы наши твою истинную красоту под ним не видели, глядишь, и в лесу осталась бы.

Я только улыбнулась в ответ.

– Пора мне, бабушка.

– Как? На Рождество не явишься покуролесить? По деревням прошлись бы, как бывало, поколядовали.

– Нет, сессия на носу. Надо бы позаниматься, – прокряхтела я, заправляя джинсы в высокие сапоги. Снега в лесу полно, того и гляди провалишься в сугроб.

– Сессия! Далась тебе эта учеба. Кем бы ты ни стала, все равно в лесу окажешься. Здесь твое место, – бабушка подняла воротник моего полушубка и, как в детстве, крепко подвязала шарфом.