Сердце истинного вампира

Небо посерело, и, казалось, затянутым густыми сумерками, словно вот-вот из-за горизонта должен был выкатиться диск солнца. В этих краях, в это время года, такое было в полдень и в пару часов после него. Это единственное жалкое подобие дня, на которое можно было рассчитывать.

Катаржину это не волновало. Волчьи глаза прекрасно видели и в темноте.

Пробежав через лес, она вышла к реке, затянутой льдом. Яков шел впереди вдоль берега, как предлагал сделать ей, какое-то время назад.

Она не стала подходить к нему слишком близко и вместо этого кралась по его следам.

Единственное, что она могла сделать сейчас, это не дать ему оторваться от нее.

Яков шел, словно прогуливаясь, вертя головой по сторонам, иногда останавливаясь, чтобы поглазеть на живописный берег по ту сторону реки или на особо пышную, увешанную шишками елку.

Вскоре из леса выскочили два меховых комка и принялись стрекоча носиться вокруг него. Катаржине не сразу поняла, что это за звери, но ветер принес ей запах мокрой шерсти и орехов.

И откуда они только взялись! Ведь зимой они должны были спать. Хотя, с другой стороны, если были медведи-шатуны, то почему не быть белкам?

Зверьки носились вокруг Якова, то запрыгивая ему на плечо, то забираясь на голову. Вампир смеялся, кажется его это забавляло. Отстав наконец от него, белки вскочили на сосны и принялись носиться по ним из стороны в сторону вдоль берега, роняя с тяжелых ветвей снег и громко пища.

Катаржина следила за ними взглядом.

– Зачем вы идете за мной? Я же сказал, что тут наши пути расходятся!

Катаржина отвлеклась на белок и не заметила, как перед ней возник Яков. Он стоял, уперев руки в бока и хмурил брови. Слабый сумрачный свет скользил по его обнаженным ключица и бедренным косточкам, обнажившимся из-за чуть сползших с бедер штанов.

Катаржина опять облизнулась. Она прижалась животом к земле, готовая защищаться или удирать, но вампир, кажется, и не думал нападать на нее. Он все так же стоял и словно не знал, что ему делать. Катаржина рыкнула на него, но скорее от нервов, чем из злости.

– Уходите! – прикрикнул на нее Яков. – Прочь!

Нагнувшись, он схватил пригоршню снега, слепил в плотный снежок и кинул его в Катаржину.