Сердце истинного вампира

От запаха пыли, лаковых панелей на стенах и стоптанного ковролина хотелось чихать.

Она дошла до последнего вагона. Его никто не охранял. Дверь была сдвинута в сторону. Внутри ее живота сделалось холодно. Медленно сняв туфли, Катаржина зашла внутрь.

Вагон был грузовым и почти полым внутри. В продолговатом обитом изнутри железом пространстве стояли лишь два саркофага из свинца и серебра. Скамья и пара стульев, на которых должны были сидеть дозорные пустовали. Левый саркофаг был обмотан цепями и заперт на целый ярус тяжелых замков, а правый.

Катаржина замерла и глубоко вздохнула, пропуская холодный и спертый воздух сквозь легкие. Она ничего не чувствовала... Не ощущала и тонкой вуали запаха, которая позволила бы ей взять след.

– Я тут, – раздался вдруг голос над ее левым ухом.

Она отскочила в сторону, едва не сломав каблук. Приоткрыла рот, выпуская клыки.

Возле нее стоял Яков. Все такой же полуголый, как и на допросе, в одних штанах.

– Что... что ты тут делаешь? – прошептала Катаржина. – Как ты выбрался?

Она не понимала, почему он еще на нее не напал, но знала, что в любое мгновение он это сделает.

– Я не выбирался, кто-то меня выпустил.

– Что за чушь?

– Вот и я думаю, что это странно...

Он продолжал стоять, словно не зная, куда деть руки и нервно теребя концы длинных волос, заплетенных в причудливую косу.

Похоже, что вампир и впрямь был не в себе и ничего не соображал, иначе давно бы ее разорвал. Катаржина покосилась на распахнутый саркофаг. Даже если бы она заставила его улечься обратно, она бы не смогла его запереть. Нужно было достать запасные цепи и новые замки.

И куда делась охрана? Неужели эти дураки пошли вместе с остальными сидеть в вагоне-ресторане и бросили пост? Нет, Домак бы этого не допустил.

– Жди здесь, и никуда не уходи, – приказал она Якову и тот кивнул.

Оставлять его одного ей не хотелось, но куда бы он сбежал из несущегося через тьму поезда? Похоже, что он был вполне безобиден. Из того, что он рассказал на допросе, выходило, что он спал в земле, пока его не расковали олени. Выходило, что Яков вышел из анабиоза и так и не вспомнил, кто он такой.

Похоже, что он был вполне безобиден.