Сердце истинного вампира

Нет, все было в порядке. Он пах, как обычный человек – табаком, дешевым молотым кофе и вонючим одеколоном с ароматом химических елок.

– А мы вот завтра с утра уезжаем, – как ни в чем ни бывало, протянула Катаржина. – Думали, каких-нибудь гостинцев купить, или там сувениров. Может быть, подскажите, что у вас есть интересного?

Портье принялся заучено бормотать про резные игрушки, шкатулки и варенье из шишек. Катаржина слушала его, оперившись локтем на стойку, а Домак маячил за ее спиной беспокойной тенью.

– Знаете, хорошо у вас тут в Хортске, спокойно, уютно. Не то, что в больших городах, – сказала Катаржина, когда портье закончил. – Правда, наверно, бывает иногда скучно? Вы ну думали отсюда уехать туда, где потеплей?

– Мне нельзя, – протянул портье. – Здесь ведь Наташенька, сестренка моя.

– Да? Разве молодой девушке есть здесь, чем заняться? Ее-то тут, что держит?

– Ну... Она самодеятельностью занимается. В ансамбле, вот танцует...

– И давно ваша Наташенька стала вампиром?

Портье крякнул, уставившись на нее слезящимися глазами.

Он дернулся вперед, попытавшись выскочить из-за стойки. Домак схватил его за плечо. Портье пискнул, скривившись от его стальной хватки.

– Тащи его туда – Катаржина указала на узкую дверцу за стойкой.

Они втроем ввалились в узкую темную комнатушку, выходившую единственным зарешеченным оконцем на внутренний двор. Домак толкнул портье, и тот рухнул на узкую койку.

Катаржина щелкнула выключателем на стене. Под потолком загорелась тусклая лампочка лишенная абажура. Похоже, что в этой коморке с поцарапанной мебелью и облезлыми желтыми обоями и жил портье. На стене висела фотография в резной раме: дородная женщина в цветастом платье, и рядом с ней двое детей: сутулый и худощавый подросток, в котором угадывался портье, и крошечная девчушка с двумя куцыми хвостиками.

Портье скривился, сидя на койке, и обхватив себя руками запричитал:

– Я вам ничего не говорил! Я вам не говорил ничего!

– Не говорил, – подтвердила Катаржина, усаживаясь на колченогий стул напротив него.

Портье завыл, всхлипывая, и принялся царапать руками лицо. Домак, схватил его за запястья. Катаржина нахмурилась. С таким она еще не сталкивалась.

– Это он с собой борется. Хочет вам все рассказать, но не может. Гипноз не дает, – раздалось от приоткрытой двери.