Сердце истинного вампира

Лучше всего обернуться волками и уйти через лес, там выйдем к замерзшей реке и...

– Не говори глупости, если мы сбежим, то они поймут, что мы все поняли. Прежде, чем бойцы Ведомства порядка будут тут, истинный вампир сам затеряется в лесах. Ищи его потом. Нет, эту тварь надо брать тепленькой, пока она еще ничего не заподозрила.

– С чего вы так уверены, что этот вампир истинный?

– Истинный он или нет, это явно древний и могущественный, достаточно сильный кровосос, чтобы его сердце... было нам полезно. Как ни крути, это единственная зацепка, которая пока что у нас есть.

– А, как же тот вампир, который принес лекарство от земляной лихорадки? Если он готов пожертвовать собой, чтобы спасти больных детей, то вряд ли стал бы обращать в вампиров целый город.

– Никто из тех с кем я общалась ничего не может о нем сказать. В отчетах тоже о нем ничего нет. Похоже это просто сказка, вымысел. Может быть, Дрозд просто все это выдумал, чтобы посмеяться надо мной.

Они еще какое-то время спорили, пока Катаржине не надоело с ним пререкаться.

Она приказала ему предупредить остальных офицеров и быть готовыми выступить, когда она отдаст приказ.

– Давайте, хотя бы может быть... – бормотал Домак, вскочив с кровати, и пытаясь вышагивать в узкой комнате, но натыкаясь на стены.

– Может быть, что?

– Проведем расследование, расспросим, может, кто знает чего?

– Кого ты собрался расспрашивать? Тут людей живых почти нет, а те, что есть работают на мэра.

– Может хотя бы поговорим с портье?

Катаржина вздохнула. Ей пришлось согласится, чтобы хотя бы успокоить Домака.

Если бы знала заранее, что он такой нервный, то не стала бы делиться с ним всеми подробностями. Просто сказала бы, чтобы готовился к драке.

Но портье, кажется, был к ней расположен и даже в первый день сам пытался ей, что-то рассказать. Может быть, и имело смысл попытаться с ним поговорить.

Они спустились вниз. В углу бубнил телевизор, кажется, показывали запись какого-то спектакля. Портье стоял за стойкой, безучастно глядя в поднимавшуюся за окном метель.

Иногда по его бледному лицу словно проходила судорога, заставлявшая его хмурить брови, морщить нос и шевелить усами, словно к, чему-то принюхиваясь.

Они подошли к стойке, но он даже на них не взглянул.

– Добрый день, пандер, – поздоровалась Катаржина, привлекая его внимание.

– Добрый день, панде, пандер. Могу, чем-то помочь вам? – он словно бы ожил, поднимая на нее пустые белесые глаза.

По ее загривку прокатился холодок. Она непроизвольно принюхалась.