Сердце истинного вампира

– Я надеюсь, что пандер Тимон скоро починит передатчик и вы сможете связаться с семьей, но знаете, что? – он вдруг поднял глаза и уставился на нее. – Я рад, что вы оказались здесь, в нашей деревне. Вы совсем не такая, как другие девушки, я сразу это заметил.

Катаржина даже рот открыла. Она не ожидала от старосты деревни таких откровений. Они почти не виделись за эти две недели, и едва ли перебросились и парой слов, но каждый раз увидев ее на улице, Матеуш останавливался, чуть кланяясь и потом еще какое-то время стоял, глядя ей в след.

Ее это каждый раз ставило в тупик. Ей казалось, что он следит за ней, и что-то подозревает, а оказывается он всего лишь сдался перед ее женскими чарами. Или просто решил приударить за новой юбкой, появившейся в деревне. По крайней мере то, что он ей сказал, было самой банальной попыткой флиртовать, которую она только слышала.

От неловкого момента ее спас грохот открывающейся двери. Рояль затих, музыка смолкла. Люди перестали танцевать и уставились на вошедшего.

Глава 18.

В зал вошел Яков. Он принарядился насколько это было возможно, даже раздобыл, где-то белую рубашку, почти совсем не погрызенную молью, а волосы завязал в аккуратный низкий хвост. Остановившись у двери, он замер, непонимающе оглядываясь.

Катаржина сперва тоже не поняла, что произошло. Танцы прекратились. Люди сгрудились, встав словно стеной. Мужчины отодвинули за себя девушек, будто пытаясь защитить их от неведомой опасности.

Матеуш странно вздохнул, вставая перед Катаржиной.

– Ты зачем сюда приперся, кровосос? – выкрикнул, кто-то из толпы.

– Так ведь праздник, же... – растерянно, отозвался Яков.

Катаржине сделалось мерзко. С одной стороны, она могла понять людей и их страх и ненависть к вампирам. В крупных городах вроде столицы и Элизия, люди были более просвещенными и хотя бы умели держать себя в рамках приличий, не выказывая явной неприязни к вампирам, но здесь все было иначе. Их нисколько не волновало, что Яков остался только для того, чтобы обслуживать марийную станцию, и, чтобы та не взорвалась, уничтожив всю деревню, а у них были хоть какое-то тепло, свет и вода, текущая из крана.

– Проваливай!

– Убирайся! – кричали из толпы.

Панде Корнелия вышла вперед, подняв руки и пытаясь всех успокоить. Яков развернулся и молча вышел.