Сердце истинного вампира

– Пандер Тимон, добрый вечер! – пропела она, останавливаясь перед ним и преграждая ему все пути к бегству.

– Добрый, панде, – хмуро ответил бригадир, недовольно косясь на нее.

Она не давала ему проходу все те две недели, что жила в деревне, каждый день по несколько раз спрашивая, не удалось ли ему починить передатчик. Она так ему надоела, что лишь завидев ее издалека, он начинал улепетывать, как заяц, завидевший волка.

– Еще лимонадику?

– Нет, спасибо, – он чуть приподнял почти полный стакан.

– Так я тут, что хотела спросить, пандер.

– Еще нет. Работаем.

– А когда почините?

– Кто ж его знает. К весне может.

Катаржину такой ответ не устраивал. Она нахмурилась, готовясь насесть на него сильнее, но тут между ними выросла панде Корнелия.

– Катерина, милая, идите потанцуйте, а я тут вас подменю, – защебетала она, стягивая с нее передник, и забирая из рук поднос.

За роялем ее саму сменила Тамара, игравшая, что-то пафосное и помпезное. Едва ли под такую музыку можно было танцевать, но никого это не волновало.

Пока Катаржину отвлекала библиотекарша, бригадир успел куда-то улизнуть. Она недовольно нахмурилась и отошла к стенке. Танцевать ей не хотелось, и она принялась размышлять о том, заметит ли, кто-то если она уйдет домой.

Внезапно, свет перед ней преградили широкие плечи. К ней подошел Матеуш и чуть поклонившись, протянул руку.

– Панде Катерина, не желаете потанцевать? – пробормотал он, краснея, словно был мальчишкой, а не старостой деревни.

– Почему бы и нет, – вздохнув, Катаржина вложила ему в руку свою ладонь.

Они вышли на площадку. Он обхватил ее рукой за талию. Катаржина вздохнула, вдыхая шипровый аромат одеколона. Ей нравился этот запах. Похожим душился пандер Людмил, начальник охраны, который в детстве проводил с ней больше времени, чем отец.

Интересно, чем он сейчас занят? Наверно проводит обход территории дачи, проверяет, как справляются офицеры охраны, или работает у себя в кабинете, он всегда задерживался за работой до поздней ночи, или сидит у постели отца.

– Панде Катерина, о чем вы думаете? – Матеуш задал самый дурацкий вопрос, который только мог быть.

– Об отце. Знаете, он очень болен. Мне надо скорее вернуться к нему, а я застряла в этой деревне, – ответила она чуть более резко, чем собиралась.

– Мне очень жаль, – сказал Матеуш, опуская взгляд и краснея еще больше.

– А мне-то как жаль. Вы бы только знали.