Без права выбора

Так как ваша рука?

— Раз не интересует, то и отвечать не стану.

Я опустила голову и начала расправлять складки платья. Лишь бы не видеть графа, только чтобы отвлечься от угнетающих мыслей и состояния, когда внутри все дрожит и хочется плакать. Да, я слабая. Вот только мою слабость никто не увидит.

— Молодец, что ничего не рассказала, — осторожно, будто подводя к чему-то неприятному, заговорил Агфар. — Однако…

— Все, теперь стало интересно, — подняла я на него глаза. — Что с вашей рукой?

— Ничего особенного.

— Как же?! — воскликнула я, но тут же напомнила себе о необходимости в присутствии графа играть покорность, чтобы случаем не накликать на себя беду.

Ай, к Безгласым все! — Такое красивое черное плетение. Не удивлюсь, что вы его приобрели по заниженной цене.

— Считай, бесплатно, — стал суровее Агфар.

Черты лица заострились. Глаза устрашающе потемнели, не обещая приятного исхода разговора. Но все лучше, чем услышать, что мне отныне запрещено переписываться с отцом. Лишиться последней отдушины? Ну уж нет!

— А если я тоже такое хочу, что нужно сделать? Прикосновения достаточно?

— Это не заразно, мышка.

— Да? — воспряла я духом, но сильно сжала пальцы левой руки и подавила рвущуюся наружу улыбку. — А приобретение такого рисунка очень болезненно?

— По моему плечу рубанули отравленным мечом, — резко ответил граф, пресекая дальнейшие насмешки.

Меня бросило в холод. Я закусила губу, опустила глаза, почувствовав стыд за свою выходку.

— Простите, — правда, раскаяния хватило на пару секунду. — А можно посмотреть?

— Это зрелище не для слабонервных девушек, — произнес Агфар, глядя на свою ладонь.

Пытался играть пальцами, сжимать в кулак, как делал это обычно. Но сейчас, видимо, удавалось с трудом, отчего настроение мужчины заметно ухудшилось. Теперь понятно, почему слуги обходили его стороной. Думаю, любой будет злиться, когда поврежденная рука не дает покоя и время от времени перестает слушаться.

— Пожалуйста, — вкрадчиво попросила я. — Или вы боитесь?

Агфар на миг прикрыл глаза.

Наверное, сейчас откажет в самой грубой форме и напомнит, кто я такая и что не имею права с ним разговаривать подобным образом. Однако в его руке вдруг материализовался созданный из эши нож. Мужчина вспорол рукав до локтя, хмуро глянул на меня и повел острие до самого воротника, оголяя «рану».

Я судорожно выдохнула. Его кожу изнутри переполняло нечто черное. Словно при соприкосновении с плечом Агфара тот отравленный меч разлетелся, а один из осколков не успели достать.