Иван Змеевич и Краса Ненаглядная

Ваня стремительно взглянул на князя, но тот только брови вверх поднял, точно хотел спросить: «Чего еще ты хотел ждать от бродяжки».

— Не журись, — хмыкнул боярский сын, — у богатыря на первом месте мужеское общество, а не девьи ласки. Завтра поедем оброк собирать, вот занятие достойное. Поучишься пользу князю и царю приносить.

Ване от откровенного вранья брата кусок в горло не лез. Значит, правду Дмитрий считает, что коробейница — дивная птица, цены невероятной. И следует её держать взаперти, пока не согласится она служить князю и прихоти его выполнять.

И даже от брата родного готов ради скатного камня таиться.

— Братка, — взмолился Ваня и посмотрел на Дмитрия, — отпустил бы ты меня обратно, к батюшке и матушке. Не могу же я у тебя тут вековать?

— Э, нет, — засмеялся Дмитрий и Ваню по плечу похлопал, — как ты в столицу-то воротишься? Дело не сделано, конь потрачен… Я про тебя вот что решил, младшой. Надо тебе тут пока пожить, в моём терему. Обтереться, обтесаться среди дружинников, боевому опыту набраться.

Боязно тебя отпускать в белый свет. Ты и в бою-то поди не бывал ни разу. Зимой у нас всегда игрища, на кулачках. Весной на север в поход ходим, на льдинах катаемся, с ошкуями братаемся. Они как раз ослабнут, а мы — жирку наберём.

Дружинники засмеялись, переглядываясь. Начались шутки-прибаутки. Всякий вспоминал, как показал себя в походе к Белому морю. Ваня крутил головой, не понимая, то ли шутит Дмитрий, то ли вправду поперёк воли отца решил пойти.

— А что же государь наш, — тихо спросил он, – ведь он от меня подвига ждёт.

— А государь-то невечный. Сегодня царь Выслав, завтра — царь Дмитрий, — хохотнул боярский сын, самодовольно откидываясь на спинку лавки и отодвигая от себя обгрызенный бараний бок.

— Это сегодня мы княжья дружина, а завтра — царская свита, — подхватил второй горлопан, и у Вани сжалось сердце.

Понял он, что пленником ему тут быть вечным, если вовсе не сгинет. Если уж отца Дмитрию не жаль, то об нём, Ванюше, кто поплачет?

Поплёлся он в горницу, нарочито зевая после сытного ужина, а сам только сильнее укрепился в мысли, что бежать надо сегодняшней же ночью, когда дружина сыта-пьяна, и досмотра за ним не будет.

Как только погасил он свечу, да лёг на лавку, то дверь скрипнула.

— Эй, царевич, — шепнул вошедший, и Ваня по голосу узнал, что это дворский, — коли на ратный подвиг собрался, так уж не спи лёжнем.

— Что предлагаешь? — вскинулся Ваня.

— Девчонку хватай да беги. С конём я тебе помогу.