Под крылом Совы

– Совсем не за «кого-то»! – строго возразил отец, приосанившись на своем месте. – Твой будущий муж – молодой и сильный нелий…

– Да как вы вообще могли?

Я в испуге взглянула на Риа, в голосе которой послышалась истерика. На лице слёз я не заметила, но глаза блестели от выходящей наружу обиды. Судорожно вздохнув и сжав губы в тонкую полоску, она стиснула кулачки и, вихрем промчавшись мимо всех, исчезла за дверями. Тихой мышью следом рванул молчавший, как мать, Хар, а с ним и Шэй.

Отец устало вздохнул, откинувшись на спинку своего сиденья.

Княгиня Зарахи задумчиво уставилась в свой десерт, а матушка сердито рассматривала полуденное небо, постукивая пальцем по столу. Я же сжимала зубы, чтобы не выругаться от переизбытка малоприятных чувств.

– Мне всё-таки не удалось переубедить вас, Госпожа, – первой громко зашептала супруга моего брата. Я, с самого детства недоумевающая почему княгиня Зарахи зовёт матушку не иначе, как «Госпожа», из её фразы уяснила, что намерение выдать Риа замуж существует не первый месяц.

– Почему брат не убедил тогда никого, что это нелепая идея? – фыркнула я, всё ещё злясь на родителей.

– Хальвадор одним из первых предложил это, – отмахнулась матушка. Несмотря на всю неприятность разговора, выглядела она очень усталой. – Милая, Фанориа в свои семнадцать ни разу не слышала и признака Зова!

«Новости всё лучше и лучше!» – вместо гнева я теперь чувствовала ужасную тяжесть и жалость к сестре. В то время как я сама среди лесов в свои шестнадцать впервые увидела своего милого Арги, моя любимая сестра до сих пор не слышала того неясного шепота, который должен завершиться словами юноши, что слышал её голос не одну ночь.

Но этого до сих пор не произошло! Почему?

– Но почему бы не подождать ещё? Год хотя бы или два? – мои плечи опустились под тяжестью печали.

В таком случае родители и брат хоть частично, но правы в поступке. Риа может так никогда и не услышать Зов! Я сама была вне себя от восторга, когда в мыслях проскользнул голос ещё тогда незнакомого мне кронкнязя.

Увы, но традиции прошлого всё больше забываются, всё чаще взрослеющие нелии и в восемнадцать не чувствуют того, что было нормой в тринадцать лет. Княжеские семьи избегали такой участи, участи никогда по-настоящему, всей душой не принять другого как себя, – довериться и полюбить.

– А потом ещё и ещё год? – матушка улыбалась через боль. От горькой улыбки бледно-зелёный рисунок на её лице казался грязевым разводом.