На службе Эрриану

Разве что выскочить в окошко?

Сделав шаг через порожек, он отрезал себе путь к отступлению.

Комната была совсем крошечной. Большую ее часть занимала огромная кровать на толстых ножках, застеленная лоскутным покрывалом. Оконный проем над изголовьем был занавешен темными шторами, между которыми пробивался узкий луч солнечного света. В углу стоял низкий комод с широкой крышкой, и первая служанка поставила на нее свечу и бутыль.

– Располагайтесь.

Едва девушки вышли, прикрыв дверь, остатки сангрии скользнули в желудок юноши.

Снаружи деликатно постучали.

– Да?

Обе служанки вошли в комнатку. Генриху показалось, что стало нечем дышать.

Одна из девушек зачем-то держала в руках таз с теплой водой, другая повесила на плечо несколько белых полотенец.

– Господин решил, кто из нас нравится ему больше?

– Я... Даже не знаю... Мне кажется, никто не смог бы вынести подобное решение...

Вторая девушка чуть подтолкнула первую плечом и закрыла дверь на деревянную задвижку.

Глава 6

Генрих отхлебнул эля.

Весь следующий день он не чуял под собою земли. Даже хотел вернуться к «Морским кошечкам» и предложить одной из девушек руку и сердце, лишь никак не мог решить, какой... Но ближе к вечеру спустился с небес. Никто из них не питал к молодому человеку никаких особых чувств. Да и он, стыдно признаться, гораздо лучше запомнил то, что с ним тогда происходило, нежели лица. Имен же он не спросил вовсе.

Неужели у всех так бывает?

– Эд, разрази тя гром!

Половина посетителей вскинула головы и обернулась на крик. Другая – продолжала спокойно есть, и лишь по напряженным плечам можно было заметить, что это спокойствие деланое.

У высокой узкой стойки, за которой обычно находился хозяин трактира, принимая деньги, торчал высокий и тощий как жердь матрос. Его обритая макушка блестела от пота, руки крепко вцепились в столешницу, бедра ходили ходуном, словно он был на корабле, а вокруг бушевал жесточайший шторм.

– Эд, песий х... хвост! Кончай куховарить, у тя для эт х... хозяйка есть!..

– Эдулярдо! – раздался ответный вопль из-за двери в кухню. – Вылазь и объясняй этому кальмаро, что у меня от его воплей фиш киснет! Кто его будет такой кушать?

Этот женский крик, больше похожий на боцманский свисток, был излишним – подвальная лестница уже и так отчаянно стенала, прогибаясь под двукратным весом Эдварда Ван Шпизе, хозяина трактира.